Земля зомби. Справедливость торжествует - Мак Шторм
Пробуждение было внезапным, блокпост взорвался автоматными очередями. Пока сонные новобранцы мотали головами, прогоняя остатки сна, дверь кунга распахнулась, впуская ночную прохладу, заглянув внутрь, сержант громко проорал:
— Салаги! Бегом на блокпост получать оружие — это не учебная тревога, нас атакуют!
Поскольку все спали в одежде, то требовалось всего лишь обуться. С этим все справились довольно быстро, тем более сержант не уходил и постоянно подгонял нас громкими криками вперемешку с матом.
Выбравшись на холод, мы быстро добежали до блокпоста, офицер приказал всем строиться. Дождавшись, когда перед ним образуется неровный строй из рекрутов, он громко прокричал:
— Слушайте внимательно, рекруты, мать вашу! Гражданские начали обстрел блокпоста, у некоторых из них есть охотничьи ружья и добытое военное оружие, но его не много! При желании, уже через минуты там от людей останутся одни кровавые ошметки и растаявший от теплой крови снег, но мы пока стреляем рядом, для испуга, далеко не все там вооружены и очень не хочется брать грех на душу, убивая женщин и детей, которых в толпе немало! Поэтому сейчас вы возьмёте свою оружие, но без команды огонь не открывать, нарушившего приказ расстреляю лично! После того, как вооружитесь, укрываетесь за броней и ждете приказа! Разойтись!
Получив автоматы в оружейке, все добежали до БТРов и прильнули к их холодным зеленым бортам, укрываясь от пуль. Вояки были тут же, быстро высовываясь из-за укрытия, они давали короткие очереди в сторону толпы и прятались обратно.
Шум стрельбы пытался перекричать усиленный мегафоном голос, который звенел сталью и казалось, что он принадлежит роботу, очень рассерженному роботу. Стальной голос приказывал немедленно прекратить обстрел блокпоста и уйти, пока не поздно, но обезумевшая толпа уже ничего не слышала и наступала на укрепление, обстреливая попрятавшихся за бронёй военных.
У нас появились первые жертвы, одному офицеру пуля, выпущенная со стороны наступающих, попала в лицо, когда он в очередной раз высунулся из-за брони, чтобы дать короткую очередь. Почти одновременно с ним ранение в руку получил сержант. Усиленный через громкоговоритель стальной голос умолк. Точка невозврата была пройдена, прозвучала команда открывать огонь на поражение, но стараться не стрелять по женщинам и детям.
Нападавшие, осмелевшие от своих действий, которые до этой минуты оставались безнаказанными, смело пёрли на вояк, свято уверовав в то, что стрелять по ним на поражение никто не будет. Это стало последней ошибкой в жизни многих из тех, кто находился в толпе.
Со стороны блокпоста начали раздаваться громкие выстрелы. Не все смогли сразу выполнить команду и начать стрелять по живым людям, но с каждой секундой в бой вступали всё новые бойцы. Были кадровые военные, которые долго колебались, прежде чем сделать первый выстрел в сторону живого человека, а были рекруты, которые, наоборот, начали стрелять без лишних раздумий, в числе первых.
Смертоносный свинец меньше чем за минуту практически полностью выкосил толпу атакующих. Было немало выживших, которые, увидев, что шутки кончились, приняли единственное верное в этой ситуации решение: упали на землю и лежали, стараясь лишний раз не шевелиться. У женщин сработал материнский инстинкт — повалив своих детей на снег, они ложись сверху, стараясь укрыть их своим телом от пуль.
Прозвучала команда прекратить огонь и выстрелы затихли, уступая место страшным крикам раненых, громким проклятиям и жуткому плачу. Командир отдал команду медикам произвести сортировку. Воякам было приказано охранять медиков, а медикам поступал более жёсткий приказ: раненые, которым при сортировке будет присвоен статус «Черный», остаются лежать на снегу без помощи вместе с уже убитыми и умирают.
«Красных» эвакуировать первоочерёдно в военный госпиталь, после заняться «Желтыми», на «Зеленых» вообще не тратить время.
Медики проводили сортировку, руководя нами. Военные отогнали в сторону тех, кто выжил и имел незначительные ранения. Испуганные люди, перепачканные чужой кровью, с ужасом в глазах смотрели на них, ожидая расправы. Убивать выживших никто не собирался, только обыскали, чтобы не получить пулю в спину, и оставили стоять недалеко от места бойни, отложив решение их судьбы на потом.
Мы с Петрухой ходили следом за женщиной врачом среди орущих от боли раненых и мёртвых по окрашенному от крови снегу. Она быстро осматривала тех, кто подавал признаки жизни, и говорила, куда их переносить: налево, к «Красным», или направо, к «Желтым». Невероятно тяжело было смотреть, как «Черные» с глазами полными боли тянули ей вслед руки, когда она, осмотрев их, молча шла дальше, присваивая им «Черный» статус. Я думал, что сойду с ума, в этом море крови лежали все вперемешку, в том числе мертвые женщины и дети. Крик ребенка, который стоит на коленях над телом матери — это самое страшное, что я видел в своей жизни.
Владимир замолк, не в силах продолжать рассказ, из его глаз текли слезы. Пётр молча разлил остатки водки по стаканчикам, они, не чокаясь, выпили. Немного успокоившись, Володя продолжил:
— Прошу меня простить, слишком тяжело вспоминать ту ночь. Это было самое тяжелое, что наш город перенёс, благодаря этой кровавой жертве в городе не появилось мертвецов, а те, что стали приходить позже, легко уничтожались военными и рекрутами.
Со временем город оброс мощной стеной с огневыми позициями. Тех уродов, которые пытались грабить и мародёрить, решив, что зомби-апокалипсис всё спишет, быстро перестреляли. Теперь у нас половина города условно военные, а вторая работает на гражданских специальностях, обеспечивая уютный быт города.
Девушек, кстати, тоже на службу берут, по решению военного совета. Поэтому у нас теперь легко можно увидеть красавицу с автоматом на вышке, в то время как её муж выпекает хлеб или занимается заготовкой дров. Работы много, каждому найдётся, дармоедов у нас нет, специально их не гонят, но и кормить просто так никто не будет, поэтому не забалуешь.
Закончил Володя рассказ и с сожалением посмотрел на пустую бутылку из-под водки. Пётр перехватил его взгляд, посмотрел на часы и сказал:
— Нам пора идти к своим.
— Да, пойдём мы, а то вояки начнут бухтеть, особенно если перегар унюхают. — поддержал товарища Вова.
Краб кивнул и сказал:
— Давайте, мужики, скоро повеселимся, отстреливая сектантов.
Дождавшись, пока рекруты из Острогожска уйдут, Краб произнёс:
— Повезло им, да? Вояки сразу город оцепили и хер пустили заразу внутрь, а потом ещё и всех уродов расстреляли. Живут себе люди почти нормальной жизнью, вон, даже зомби пострелять для них
