Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер

Все старейшины вокруг были умудрённые жизнью, ведь они живут от пяти до девяти сотен лет. Поэтому даже неуравновешенный Лахант не смел перебивать задавшего вопрос. Иначе начнётся ругань и хаос.

— Это сделал высококлассный специалист по взлому… — поднял мужчина голову и начал рассказывать нюансы того, по какой причине они практически ничего не могут сделать. Рассказ продлился недолго, в общих чертах и понятными словами для старейшин. После этого конференцию с капитаном прервали.

— С этим все понятно. Но навевает на одну мысль, — фыркнул Лахант, чуть успокоившись — Что по поводу внучки твоего подчинённого, Хаас? И что насчёт твоих беглых подчинённых? — поглядел он на длинноволосого старца.

— Молодёжь ветрена. Достоверных подтверждений, что это она бежала из города, нет. Курирующий наблюдение за островом Бирох и его родные исчезли по понятным причинам неудавшегося нападения на приговорённую Лайсу Равт, — пожал плечами Хаас, слегка сморщившись.

Этот старейшина знал, как поступит Бирох, и заранее подготовил легенду, что в Самликоре на неё совершено неудачное нападение ищущих — поэтому они бежали. А ещё он понимал, что это внучку Саахата обнаружили у города ищущие, вместе с духом той иномирки. Но подставлять себя в глазах коллег он не собирается.

— Сдаётся мне, ты, Хаас, не можешь как следует надавить на своих клириков. Даже мне понятно, что взлом — дело рук соплячки из семьи Лиах. Но это мелочи по сравнению с тем, что твои подчинённые делают промахи! А четверо из них, к тому же, предатели! — процедил Лахант, глядя на коллегу, и достал из-под стола планшет. Положив его на стол, он вывел перед всеми изображение анализа системы распознавания с двумя фотографиями Ваяли.

— По поводу неё — это ещё не доказано, Лахант. Ты намекаешь на то, что и я предатель? — с неприязнью произнёс Хаас.

— Предатель ты или нет, но пока я вижу, что ты ничего не делаешь для исправления своих ошибок!

— И что тебе нужно чтобы я сделал? Казнил всю семью Лиах с выдающимся учёным во главе, только за то, что его внучка пропала? Да за такое половина нашей армии взбунтуется! А не напомнить ли тебе, из-за кого всё это произошло? Если бы не ты и твой возомнивший о себе Абхас, никаких проблем бы не было! Я уже не говорю о том, что это вы решили ликвидировать племянницу Бироха! Из-за чего мы имеем четверых предателей! — чуть рыча и смотря исподлобья, закончил Хаас.

— У нас было голосование, и победило большинство! А что по поводу Абхаса, то нас лишили бессмертия! Я должен был найти решение ради нас всех! — не оставшись в долгу, прорычал Лахант.

— Наш господь и лишил, за грехи. Боишься предстать перед ним? И правильно. На моей памяти, ты ещё ни разу не голосовал за помилование, — усмехнулся Хаас. — А ещё за твои кровавые деяния тебя ждёт «удачное» испытание на перерождение.

После этих слов Хааса Лахант покраснел, а на лбу выступили вены.

Он был готов кинуться на своего вечного соперника. Этот старейшина и правда боялся предстать перед своим господом. Самый молодой из старейшин был запятнан в крови по самую макушку. Когда-то, будучи трёхсотлетним избранным, у него была тяга скупать на чёрном рынке различных эмигранток у других стран.

Сотню лет он в тайне ублажал свои кровавые и извращённые желания, пока не образовалось Содружество со своими федеративными законами и правами человека. С другими странами он связи не имел, да и желания больше не было заниматься этим. Потому как через четыреста лет жизни надоедает практически всё. Вот только жить ему пока не надоело.

— Братья! Давайте не будем обвинять друг друга! Все мы находимся в одинаковом положении! — примирительно сказал Васхан и приподнялся с места. — Ко всему прочему, к нам на конференцию просится Тарикар Магнут, глава красной фракции Содружества, — указал он рукой на голограмму, куда поступал входящий вызов. — Возможно у него будут хорошие новости для нас? — улыбнувшись, вопросительно окинул взглядом всех сидящих.

— Принимай звонок.

— Надо бы послушать, — прозвучали со всех сторон одобряющие старческие голоса. Только Лахант и Хаас промолчали, злостно сверля друг друга взглядом.

— Приветствую, Тарикар, — сказал улыбчивый Васхан после того, как принял звонок.

— Приветствую, Мудрейшие, — усмехнулся в ответ глава красных. На фоне старейшин он выглядел ещё старше. Но если бы не дорогостоящие запасы созданных лекарств на алтаре Урокона, старик бы предстал перед Реннионом ещё лет двадцать назад.

— У вас для нас есть новости, глава красной фракции? — спокойно спросил до этого молчаливый, хмурый старейшина Юхан.

— Вы глубоко проницательны. Пару дней назад наши технические специалисты перехватили интересное видео. — На этих словах его улыбка слетела с лица. — Отправил вам. Ознакомьтесь. Завтра утром, по этому поводу, мы ждём вас на общем совещании. До встречи, мудрейшие, — кивнул он и прервал связь.

— Тарикар неисправим… — начал кто-то ворчать на столь резкое прощание. Но никто не подумал отругать главу красной фракции за неподобающее отношение к своим персонам. По крайней мере его, они считали равным себе.

— Ну что ж… Давайте ознакомимся с этой информацией! — предложил Васхан и воспроизвёл видео на квадратной голограмме.

Сразу же в четырёх экранах появился какой-то клирик, но спустя несколько секунд он повернулся и заговорил:

— Я, старший клирик Датарока, Бирох…

Кто-то смотрел это видео с пренебрежением, а кто-то с безразличием, но все без исключения иногда поглядывали на Хааса.

Длинноволосый старейшина, наоборот, не обращал ни на кого внимания, а откровенно скрежетал зубами и вглядывался в лицо своего бывшего подчинённого. У древних стариков на лице играли все возможные эмоции к концу фильма. Лахант же откровенно сквернословил, обвиняя во всём своего давнего соперника.

Но к половине фильма Хаас принял совершенно спокойный вид и внимательно анализировал всё, о чём говорилось в фильме. Он не винил Бироха, ведь в глубине души он всегда знал, что наступит день, когда придётся отвечать за свои грехи. Теперь нынешним старейшинам осталось недолго. Он больше не боялся смерти, так как кое-что решил для себя.

— Хаас! Ты! Да за твоих злонговых выродков тебя надо без суда казнить! — заорал Лахант, вставая со своего места. — Если наш народ увидит это, начнутся повсеместные волнения! Ты!.. — продолжал крыть его ругательствами