Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин
— И его демоны тоже, — нетерпеливо вставил Сунь Укун. — Мы не бросим Учителя! Принца тоже отпустите, он тем более ни в чем не виноват.
На этот раз Бао Лунь думал еще дольше, а ведьма Лю Цуй-цуй кругами носилась взад-вперед, нашептывая супругу на ухо свои пути решения вопроса. И судя по экспрессивной жестикуляции, ее предложения — от немедленной кастрации всех нас до сжигания живьем и танцев на обугленных костях — были еще не самыми страшными вариантами окончания нашей встречи. Неслучайной во всех смыслах.
Но, похоже, у лесного духа имелись свои планы. Он вновь обернулся ко мне и, опустив голову, пообещал нам всем:
— Если ваш Ли-сицинь сумеет прочесть стих, который мне не суждено понять, то ваш путь свободен. Забирай своего коня, никто не посмеет чинить вам препятствий, пока вы идете по моей земле. И даже возлюбленная жена моя Лю Цуй-цуй закроет свой ротик…
— Ах ты, сучий потрох! — взвилась обиженная на весь мир ведьма-скорпионша с отрубленным хвостом. — Ты не посмеешь так со мной поступить! Клянусь, я тебе ночью вату между пальцев ног вставлю и подожгу! Я ж тебе под простынь крапивы накидаю, я тебе в суп тараканий помет насыплю, а в чай такое подмешивать буду, о чем и женскому врачу сказать стыдно…
— Схлопнись. — Бао Лунь положил на голову супруги левую ладонь, и тетка ушла в землю едва ли не по пояс. — Читай, монах, удиви меня!
Вариант был, но, честно говоря, я немного побаивался. Потому что где Хлебников, а где Китай? Они там явно не привыкли к творческим закидонам нашего Председателя земного шара. Поскольку они ж его и не выбирали! Да, Велимира в председатели вообще никто особо не выбирал, он, так сказать, самоназначенный. Но его за столетие и не отменил никто, так что, наверное, можно:
«Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер.
„Пинь, пинь, пинь!“ — тарарахнул зинзивер.
О, лебедиво!
О, озари!»
Ха! Попался? Далеко не каждый вменяемый русский человек понимает Хлебникова, а уж китайскому духу Северных чащоб его тем более не просечь. Бедолага Бао Лунь рухнул на задницу, хватаясь обеими руками за голову, и завис, силясь объяснить самому себе, почему там не «пинь-пинь-пинькнул», а именно «тарарахнул»!..
Пользуясь моментом, мы всей бандой поклонились великану и, по-тихому отвязав Юлуна, отчалили по-английски своей дорогой. Полузакопанная Лю Цуй-цуй еще пыталась посылать нам проклятия вслед и даже храбро плеваться против ветра, но это уже никого из нас не колебало.
За первым же поворотом мы ускорили шаг, вплоть до панического бега, и спокойно выдохнули, наверное, где-то через час или полтора, не раньше. Только тогда все перешли на более-менее ровный шаг.
Как помните, до этого дня лично мне ни разу не приходилось сталкиваться с духами лесов, гор или равнин, но Мудрец, равный Небу, объяснил, что они очень опасны, сильны и непредсказуемы. Поэтому нам крайне повезло, что удалось договориться миром. Драка была бы худшим решением в любом случае.
Выходило примерно так, что дух горного озера не конфликтует с духом гор. А дух степных трав не ведет разборки с духом восточного ветра. Так же, как и дух реки не спорит с духом земли, который предоставляет текучей воде свои ладони, удерживая дно. Ну и так далее, по списку.
То есть у них в Китае духи природы едины и находятся в полном взаимопонимании друг с другом. Именно поэтому нам не следовало обижать духа Северных чащоб. Это наверняка привело бы к серьезным проблемам со всеми остальными природными силами на протяжении нашего дальнейшего пути. А оно нам ни разу ни одним местом не уперлось!
— Учитель, научи и нас своим чудесным сутрам, — на первом же привале попросил меня Сунь Укун. — Если твое слово сильнее нашего оружия, то грех не получить дополнительное образование!
— А у меня есть смешной анекдот на эту тему, — тут же вписался Чжу Бацзе. Никуда от него не денешься. — Так вот, приходит муж домой, а там жена с каким-то…
Короче, жуткую в своей литературной беспомощности историю, напрочь лишенную юмора, логики и здравого смысла, мы были вынуждены слушать минут двадцать. Сцепив зубы и дыша носом, но, как уже говорилось выше, — это дань дружбе. Терпим и смеемся из последних сил.
Положение спас синекожий Ша Сэн, объявивший, что чувствует запах созревших тыкв. Чжу Бацзе мгновенно заткнулся и, получив мое разрешение, рысью бросился по дороге искать заброшенный крестьянский огород.
Мы только-только успели выдохнуть, как до нас донесся его истерический визг:
— На помощь! Хр-хрю, я в беде! Учитель, братья, спасите-е!
Глава двадцать первая
«Победа зависит от силы духа, а не от мощи мускулов. Хотя одно другому не мешает»
(китайская поговорка)
Александр Васильевич Суворов был великим полководцем, не проигравшим ни одного сражения. Но как-то наступил на иголку и хромал всю оставшуюся жизнь. Казалось бы, подумаешь, всего лишь какая-то иголка! Но именно она сумела причинять ему вечную боль…
…Вообще-то, блуждать в лесу по стремительно надвигающейся темноте — весьма сомнительное удовольствие, но оба демона сорвались с места быстрее, чем я даже успел об этом подумать. Ну, самой собой разумеется, белый конь подставил спину, и мы рысью поскакали на непрекращающийся визг свиньи.
Картина — пусть для разнообразия не маслом, а темперой, пастелью или гуашью — была воистину ужасна. Чжу Бацзе валяется на земле, на краю крохотного возделанного поля, с большущей тыквой в руках, а его левая нога зажата странным капканом в форме крокодильей головы.
Несчастный вопит как резаный, не забывая меж тем покусывать тыкву, а двое его товарищей по демонической породе носятся вокруг, ругаясь, толкаясь, но ничем не помогая. Но зато размахивая во все стороны оружием и пугая неизвестно кого. Ну, в общем-то, ничего нового, каждый в своем репертуаре.
— Можно прекратить визг уже? Уши режет!
Своенравный Юлун, у которого слух в сто раз тоньше человеческого, не задумываясь врезал правым передним копытом нашему кабанидзе в лоб. Чжу Бацзе свел маленькие глазки к переносице и затих.
Нет, не потерял сознание, башка у него твердокаменная, но хотя бы осознал и заткнулся. Я сполз с коня, подошел к нашему толстому другу и осмотрел капкан.
— Хм, а это странно…
— Что
