Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин
— Ах вы, кто-то, неумелые шалопаи, нет, но вообразившие их всех, невзирая, хотя бы хорошими мальчиками! Разве так зачем, и вот я с вами не буду разводить перед кем всякие чайные церемонии! Я вас мой муж с живых, живого, живьем не слезет, не поняли, да?!
— Нет, — честно ответили мы.
— Мне кому, где я, непонятно чего ни сном ни духом, услышала вслух?
— Парни, просто улыбаемся, — на всякий случай попросил я. — Видите же, что дамочка не в себе. И, Укун, убери уже свой дурацкий посох! Еще в глаз кому-нибудь попадешь…
Госпожа Лю Цуй-цуй, видимо, тоже просекла, что говорит не совсем то, о чем думает. Она куда-то ненадолго отлучилась, и вот уже могучая мужская рука в одно легкое движение просто скинула крышку над нашей тюрьмой в сторону. Мы подняли глаза, вытаращили их, а потом в недоумении уставились друг на друга.
— Что это было? — тихо спросил я. — Именно «что», а не «кто». Людей подобных роста и силы просто не бывает. Даже гипотетически, как его земля носит?
Мне никто не ответил. В яму опустилась белая рука толщиной со стрелу башенного крана и, сгребая нас по двое, молча извлекла наружу, в порядке живой очереди. Ну, дальше я буду писать картину маслом, невзирая на мягкую акварельность подступающего заката. Вы поймете почему.
Мы все стоим на лесной поляне, зашуганный Юлун привязан за шею к сухому дубу. Рядом, ухмыляясь, стоит коварная ведьма Лю Цуй-цуй, а за ней — настоящий гигант, которому она едва доходит до пояса. Мужик бородат, но лыс, в плечах втрое шире нашего Чжу Бацзе, рожа плоская, глаза узкие, карие, умные. Одет в длинный халат без рукавов, а на голове нечто вроде перевернутой летающей тарелки. Впечатляет, короче.
И собственно, начал он тоже всерьез, густым басом:
— Имя мое Бао Лунь, я дух Северных чащоб. Моя добрая жена…
Мне с трудом удалось закрыть ладонью рот Мудреца, равного Небу.
— …говорит, что вы являете великую магию Слова. Кто же из вас владеет искусством кунг-фу рифмы?
— Ну, допустим, я! И что?
— Ты?! Жалкий человечишка-а, — не поверил громадный мужик, двумя пальцами ловя меня за воротник и поднимая метра на три над землей. — А ну, прочти стих, который введет меня в изумление!
Я даже не пытался думать, просто начал лепить первое же, что взбрело в голову:
«Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;
На ель Ворона взгромоздясь,
Позавтракать было совсем уж собралась,
Да позадумалась, а сыр во рту держала.
На ту беду, Лиса близехонько бежала;
Вдруг сырный дух Лису остановил:
Лисица видит сыр, —
Лисицу сыр пленил…»
Белый господин Бао Лунь, демон/бес/черт/дух Северных чащоб, или как его по батюшке, честно слушал басню Крылова до конца, пока мои ребята скромно прикусили языки, изображая очень дружелюбных глухонемых. Когда я закончил, гигант опустил меня на землю и крепко задумался, что-то бормоча себе под нос.
— Можно вслух? — попросил я. — Мне тоже интересно.
Не уверен, что Бао Лунь услышал, но звук его голоса стал заметно отчетливее:
— Если считать ворону символом китайского императора, которого пытается обмануть японская лиса, то напрашивается явная параллель с использованием флота против наших крепостей на море! Лиса всегда будет врать вороне. Ворона представляет собой вековую мудрость вкупе с доверчивостью. А сыр?.. Ну, конечно же, желтый сыр — это символ песчаного побережья! Японцы возьмут его, если мы не будем бдительны. Я ведь прав?!
А вот и не знаю даже. Любопытная версия…
— Не тяни, муж мой! Убей их всех!
Однако могучий муж госпожи Лю Цуй-цуй вдруг спокойно отвернулся от собственной супруги и с еще более строгим видом уставился на меня:
— Продолжай чтение.
— Но тут кое-кто против…
— Не слушай глупую бабу, читай!
Бывшая ведьма-скорпионша чуть инфаркт не схватила. Я тоже несколько удивился тому, как он говорит о вроде как любимой жене, но тем не менее, подав знак своим ни во что не вмешиваться, продолжил. Целиком зачитывать не буду, вы это и сами с детства наизусть знаете:
«„Ах, я чем виноват?“ — „Молчи! устал я слушать.
Досуг мне разбирать вины твои, щенок!
Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать“.
Сказал и в темный лес Ягненка поволок».
…На этот раз гигант Бао Лунь задумался еще крепче. Мои парни от скуки даже успели перекинуться парой оскорблений с неугомонной Лю Цуй-цуй.
— Ничего, мой муж еще покажет вам, грязные свиньи!
— Не смей так говорить, хр-хрю! Мой зад чище твоего языка, ведьма!
— Негодяи, уроды, мерзавцы, предатели, дурачье…
— Мы и не знали, что у тебя такая большая семья, хи-хи-хи!
— Сам балбес! И мать твоя — сука в ботах! И все вы тут…
— Госпожа, как бывший военный, я не могу обидеть женщину словами. Но вправить ей мозг лопатой — запросто!
В это время муженек наконец-то очнулся, поднял на меня глаза, полные искреннего недоумения, и начал:
— Не могу говорить с полной уверенностью, но готов положить руку на плаху: и эта история посвящена отношениям Китая и Японии. В образе Волка мы видим сущность хищного, бескомпромиссного японского самурая. Он есть воплощенное зло! — Короткая пауза, долгий вздох, тяжелые воспоминания детства или ранней юности. — А так называемый Ягненок — лишь скромный чиновник или даже студент из глубокой китайской провинции. Он не способен защитить себя сам и надеется на справедливость свода законов. Которые, увы, самурайский меч всегда трактует в свою пользу…
— Ну, — пожав плечами, признал я, — в принципе, наверное, можно и так.
— Ученый человек, чьего имени я не знаю. Прошу тебя, читай еще, и я клянусь тебе, что…
— Меня зовут Ли-сицинь. Разве ваша жена вам не сказала?
— Ее рассказ о вас четверых был бесконечно далек от истины, — сухо проворчал могучий дух Северных чащоб. — И вам бы лучше не слышать тех слов. Но я для себя выделил главное, среди вас есть просвещенный монах, владеющий магией, искусством или кунг-фу Слова. Так вот, я молю тебя, окажи мне милость, продолжив чтение, а я…
— Дедушка Иван Крылов в помощь, мне не трудно, вот только давайте потом? Давайте вы по-братски отпустите всех нас и как-нибудь, хоть
