Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин

В тот же миг ножи и вилки взвились было в воздух, но толстяк-повар успел предупреждающе вскинуть руку:

— Ты ли тот самый генерал Чжу Бацзе, что был сброшен с Небес и открыл свою харчевню на земле, где подавал гостям копченую человечину?

— Да! Но теперь я ученик просвещенного монаха Ли-сициня и больше не ем людей.

— Хм, но, надеюсь, рецепты маринада для мяса ты сохранил в памяти?

— Конечно, хр-хрю, и даже готов ими поделиться…

— Демон-искуситель! Иди сюда, брат…

В общем, я окончательно перестал понимать, что тут происходит. Но пока наш кабанидзе и главный повар императорского стола едва ли не в обнимку отошли потолковать в сторонку, по щелчку пальцев для нас троих тут же накрыли роскошный стол.

Мясо, рыба, морепродукты, овощи, рис, супы, второе, выпечка, десерты, фрукты, сливовое вино, да что душа пожелает! Мы и не церемонились. И хотя Сунь Укун и Ша Сэн привычно ели руками, мне подали палочки и фарфоровую ложку. Очень удобная, кстати.

Хотя, конечно, у меня была еще та, золотая, от тигрицы Ли Мэй, но я берег ее и ни разу не использовал. В конце концов, это вообще не моя вещь, верно же?

За какие-то полчаса мы упоролись в хлам! В зюзю! Так что и привстать было трудно! А на пороге кухни вдруг встали грозные стражники, требующие выдать им нарушителей спокойствия! Ага, как же, так поварята и послушались, какую стражу? У них свое начальство есть…

Так вот, их шеф Се-се громогласно заявил, что приготовит фрикасе по-бельгийски из любого, кто только посмеет помешать ему записывать уникальные сельские рецепты от брата-свиньи! А если глава императорской кухни сам что-либо громко обещает, так он это и приготовит, кто бы сомневался-то?!

Пока стражники завязли в противостоянии с тестом, которым их обкидали поварята, мы кое-как смогли подняться. Нам указали на небольшую дверь в дальнем углу, за горящими очагами. Понятно, уходим. Спасиба-а!

Важный Чжу Бацзе церемонно прощался с почтенным господином Се-се:

— Дорогой друг! Тертое яблоко с лимонной цедрой, щепотью имбиря и ложкой меда к свиному фаршу — это впечатляет, — широко улыбался шеф-повар. — Хоть и сказано наставниками: соевый соус не пьют залпом!

— Хр-хрю, смешно, но мудро! А я бы высек в камне, что за десятой специей легко потерять саму рыбу…

— Понимаю, понимаю! Как говорится, настоящий вкус риса рождается во рту голодного…

— Разумеется! Но не стоит забывать, что чай — это лишь трава, а вот вода — сама жизнь, хр-хрю?

Наш демон с пятачком и господин Се-се вновь продолжили кланяться друг другу. А десяток нервных поварят уже в голос орали, что на пороге стража, их дольше не удержать и они вот-вот ворвутся сюда.

— Учитель, бегите! А вы, братья мои, сберегите Ли-сициня. — Чжу Бацзе привычно вскинул боевые грабли и приготовился к бою. — Я задержу их!

— Выход в конце, пройдете через сад, там нет охраны. — Могучий Се-се огладил черную бороду и выбрал самый большой медный половник, взвесив его в руке. — На моей кухне никто не обидит собрата-повара, знающего тонкости китайских маринадов! Мы будем биться!

Пока кулинарное братство вновь спешно вооружалось, меня едва ли не силой уволокли в сад. Укун сказал, что если мы хотим успеть передать сутры императору из рук в руки, то ногами нужно двигать пошустрее! А Чжу Бацзе не впервой лезть в большую драку, он сумеет за себя постоять.

Ша Сэн подтвердил, что демон-свинья в прошлом легендарный воин и беспокоиться за него не нужно, ибо это даже чуточку оскорбительно для бывшего маршала Небесного воинства. Вот так и начал незаметно редеть наш маленький героический отряд…

На этот раз Мудрец, равный Небу, провел нас сложным путем, непонятными закоулками и переходами, уверяя, что с его последнего визита ничего не поменялось. Часовые совершают обходы в столетиями утвержденные часы, а сторожа несут службу там, куда нормальный нарушитель порядка нипочем и не сунется.

— Я воровал у них персики раза три, если не больше! Хи-хи-хи, — как можно тише похвастался он. — Стоит дотронуться хоть до одного прута в серебряной ограде, и гром оглушит тебя! Стоит лишь коснуться ствола персикового дерева, да хотя бы одного-единственного листочка на нем, и тебя поразят холодные небесные молнии!

— Как же ты ни разу не попался, брат-обезьяна? — простодушно удивился Ша Сэн.

— Смотри и учись!

Сунь Укун встал перед серебряной оградой и воткнул в землю свой посох. После чего одним движением легко взлетел на него и, перепрыгнув через ограждение, оказался на маленькой полянке, удачно не коснувшись ни одной ветки.

— Ты ловок, брат…

— Не спорю, — согласился я, — но мне так никогда не запрыгнуть.

— Ша Сэн? — Царь обезьян подмигнул синему здоровяку, и не успел я понять, в чем план, как он уже подхватил меня, одной рукой посылая в полет.

— Все равно предупреждать надо, — проворчал я уже в заботливых объятиях Сунь Укуна. — И это… давайте завязывать с вашими братскими обнимашками!

Меня послушно поставили в траву, прямо как драгоценную китайскую вазу эпохи Минь. Демон-рыба также совершил прыжок, не слишком элегантно, но тем не менее ровно приземлившись рядом с нами. Вот так мы попали в святая святых, персиковый сад, обитель бессмертия. Попробуете повторить?

Аккуратно протянув руку между серебряных прутьев ограды, царь обезьян уменьшил и вернул себе чудесный посох. Теперь можно было, осторожно двигаясь между чудесными деревьями, спрятаться в самом центре сада. Стволов и листьев мы не касались, аккуратно шли, следя за каждым шагом.

Персики, кстати, трогать тоже было нельзя. Они еще не созрели; как рассказывал тот же Сунь Укун, плоды собирают лишь каждое третье тысячелетие! А не доспевшим персиком можно запросто отравиться насмерть…

Ну и ладно, не больно-то и хотелось. Во-первых, мы уже сытые, а во-вторых, что бы я делал с этим бессмертием? Смотрел, как умирают от старости мои друзья и близкие? За долгие годы добился успеха абсолютно во всем, чтобы потом не знать, чем заняться? Каждые пятьдесят лет прятаться, юлить, менять внешность и адреса, обманывая паспортный стол, — сплошные проблемы, а в конце такая скука. Я читал, я знаю…

В саду была густая тень, кроны священных деревьев не пропускали дневной свет. Воздух был напоен персиковыми ароматами, так что каждый вдох наполнял легкие невероятным тихим восторгом. Я просто лег на траву, зажмурился и дышал всей грудью, не думая больше ни о чем на свете. Потому что не было ничего