Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин
Ну, то есть здоровенных бородатых мужиков в золотых и серебряных доспехах китайского дизайна, вооруженных лютыми мечами и секирами на длинном древке. При случае спрошу, как правильно называется. А то неудобно уже. Простите. Но ладно…
— Маршал Северного ветра Эрлан-шэнь, генерал Нэчжа — хранитель Центрального алтаря, Небесный князь Вайсравана и ты, Правитель звезд Огненной доблести! — Сунь Укун поклонился с непривычной для него почтительностью, но тут же перекувыркнулся в воздухе. — Я рад вас всех видеть, хи-хи-хи!
— И мы рады тебе, — так же поклонились они, а самый младший весомо добавил: — Ты стал редким гостем на Небесах, после того как разрушил здесь все что можно…
— Я не виноват, меня обидели, — беззаботно фыркнул царь обезьян. — Но, бывшие друзья мои и бывшие враги на поле боя, не сообщите ли вы Нефритовому императору о том, что к нему прибыл праведный монах Ли-сицинь и принес те самые святые сутры из храма Громовых Раскатов в подарок от будды Татагаты?
— Вообще-то, это прямые обязанности распорядителя Ли, — переглянулись маршал с генералом. — Кстати, где он?
Мы все пятеро (включая коня) дружно пожали плечами. Нет, ну а чего? Все честно, откуда мы знаем, где он сейчас конкретно? Может, долетел, может, еще с воронами по пути ругается, а может, уже на земле в коровью лепешку плоским носом угодил…
— Мы наслышаны о монахе Ли-сицине. — Военные тем не менее не спешили уступать нам дорогу. — Говорят, ты обладаешь волшебным оружием и тебя боится даже сам царь демонов, могучий У Мован?
— Учитель, хр-хрю, — прошептал мне на ухо Чжу Бацзе, — они хотят, чтоб ты в их честь выстрелил из той штуки.
— Да ладно? Я даже их имен повторить не смогу…
— Брат-свинья прав, — тихо поддержал Ша Сэн, — удиви их!
Нет, так-то, в принципе, если очень просят, мне несложно. Я вскинул автомат к плечу, прицелился и с пяти шагов в один выстрел срезал высокий белый султан из перьев цапли с боевого шлема самого высокого. Класс, правда же?!
После секундной паузы Укун сиплым голосом поинтересовался:
— Ли-сицинь, ты сошел с ума? Какого зеленеющего Фета ты нанес такое оскорбление маршалу Эрлан-шэню? Разве ты не знаешь, что он племянник самого Нефритового императора? Теперь тебе придется просить прощения или…
— Хи-хи-хи? — догадался я. Про то, откуда он знает о Фете, даже не подумал.
Короче, по-любому драки не избежать. Золотой посох Цзиньгубан уже завертелся в руках Мудреца, равного Небу, но тут влез наш добрый кабанидзе, возжелавший разрядить ситуацию:
— А вот есть анекдот! В тему! Шел как-то по дороге дурак, а ему навстречу десять китайских мудрецов. Он вдруг возьми да у них спроси: в чем смысл жизни? Самый умный остановился и стал объяснять. Девять мудрецов молча пошли дальше, а на дороге спорили уже два дурака…
Генерал Нэчжа почему-то резко изменился в лице. Он пошел пятнами и, похоже, принял совершенно беззлобную шутку на свой счет. Теперь против нас стояло уже двое обиженных до соплей высоких военных чинов.
— Накажите меня за невольные проступки моих братьев и Учителя. — Широкоплечий демон-рыба решил поиграть в героя, пытаясь принести себя в жертву. — Они не хотели никого обидеть! Нам просто нужно передать буддийские сутры императору. Мы бы ничем не оскорбили святость Небес…
Ровно в тот же момент тяжелые «конские яблоки», падая на плиты площади, ароматно заблагоухали во все четыре стороны. Небесный князь Вайсравана заполыхал красным, а его пальцы яростно сжали рукоять длинного меча. Вот как-то так мы и умеем заводить друзей…
— Ли-сицинь, — царь обезьян попытался закрыть меня спиной, — беги. Сейчас тут будет такое раздолбалово!
Я смиренно уселся прямо на прогретые плиты и, запрокинув голову, начал даже не читать, а уже скорее напевать себе под нос:
«Прошла борьба моих страстей,
Болезнь души моей мятежной,
И призрак пламенных ночей
Неотразимый, неизбежный,
И милые тревоги милых дней,
И языка несвязный лепет,
И сердца судорожный трепет,
И жизнь и смерть при встрече с ней…
Исчезло все! — Покой желанный
У изголовия сидит…
Но каплет кровь еще из раны,
И грудь усталая и ноет и болит!»
Глава двадцать третья
«Воистину, нет человека, не познавшего мук любви!»
(китайская мудрость)
Если ты всерьез настроен победить, то не стоит уповать на зыбкие, как пески, надежды. Еще более того не нужно верить тем, кто старательно ведет тебя туда, куда Макар и телят не гонял! Ну, уж в Китай он их не гонял точно…
— И что теперь? — Помрачневший Сунь Укун кивком указал на четверку рыдающих высших чинов китайской Небесной армии. — Зачем ты напомнил им о том, что у каждого была несчастная любовь? Вот честное слово, Ли-сицинь я сам начинаю тебя побаиваться…
Не знаю. Вот тут я явно ни при чем. Это же Денис Давыдов, тот самый поэт-партизан, который так героически помог нам выбраться из Диюя. Кто бы сомневался, что он еще и лирик от Бога?
Кажется, нам можно немножечко пройти? Чем мы и воспользовались.
Четверо завывающих военачальника остались позади, а мы быстрым шагом двинулись непосредственно ко дворцу. Время никогда и никого не ждет! Оно просто движется, а стрелки на циферблате отсчитывают его ход.
— Поспешим!
Конечно, я отдавал себе отчет в том, что Нефритовый император вряд ли ходит кругами по тронному залу, буквально изнывая в ожидании нашего визита.
Тем более что, кажется, мы на своем пути несколько погорячились с его верноподданными. И если за стихи я не испытывал особенного стыда, то вот за сам факт сталкивания распорядителя Ли со ступенек вниз, скорее всего, отвечать придется, как бы и ни хотелось удрать…
— Укун, ты ведь был здесь раньше?
— Мы все тут были, Учитель.
— Отлично, значит, вы знаете, куда идти?
— Я знаю путь в казармы, где спят воины, — хрюкнул Чжу Бацзе.
— Я знаю маршрут охранников и часовых, что хранят сокровища императора, — поддержал суровый Ша Сэн.
— А я… я… ну, я знаю, где находятся сады с персиками бессмертия и где расположены конюшни, потому что я там работал, — завершил Мудрец, равный Небу.
Короче. Как вы уже поняли, никто из них не знал и даже толком не предполагал, где именно находятся личные покои Нефритового императора. И вот с этим нам всем придется смириться, так или иначе.
— Ищем тронный зал! — уверенно приказал я. — Раз уж мы сюда приперлись,
