S-T-I-K-S. Пройти через туман VIII. Континент - Алексей Юрьевич Елисеев

Они замерли.

– Hände hoch! Waffen runter! – крикнул я, вспоминая обрывки фразы, словно владел их языком. – I propose you surrender!

На моё предложение сдаться боты переглянулись. Один из них, судя по нашивкам, сержант, что-то рявкнул на немецком. Я ни черта не понял, но интонация была явно далека от дружелюбной.

– Listen to me, Hans, – я перешёл на ломаный английский, чувствуя себя героем дешёвого боевика. – You give up weapons. Answer a couple of questions. And I let you go. Fair deal.

Это значило, что-то вроде: «Послушай меня, Ганс. Ты сдаёшь оружие. Отвечаешь на пару вопросов. И я тебя отпускаю. Справедливая сделка». По крайней мере, я надеялся, что нигде не налажал.

Тот бот, что носил на скафандре сержантские планки, снова что-то проорал и вскинул свою винтовку. Он, видимо, решил, что я блефую. Но ошибся. Пулемётная очередь с «Хамви» была длинной и щедрой. Она буквально разрезала его пополам, превратив дорогой скафандр в дырявое решето. Второй боец, рядовой, увидев, как его командира рвут пули, медленно поднял руки и бросил оружие на землю.

Не торопясь, я подошёл к нему, держа на прицеле и давая прочувствовать всю неприглядность его ситуации.

В воздухе висел густой коктейль из озона, раскаленного металла и медного запаха свежей крови – той, что всё ещё хлестала из разорванного тела другого бота. Хотя применять термин «бот» мне было откровенно трудно – парень с расширенными от ужаса глазами даже под визором выглядел абсолютно настоящим живым человеком. Системная справка уверяла, что передо мной именно что бот, но я, сколько не разглядывал его, так и не заметил, чтобы он вёл себя искусственно или так, словно был запрограммирован. Нет, обычный вояка-разгильдяй низшего звена, привыкший творить, что заблагорассудится, и не получать серьёзного отпора. Что же, время приходить в себя.

– So… Quickly tell me about fucking mobile command base. Ферштейн, Ганс? – вежливо попросил я пленного.

Глава 38

Я пнул бота в бронепластину на груди ногой, приставил холодный ствол АК-47 к шлему и снова прибег к помощи своего корявого английского, который звучал как речь пьяного медведя, пытающегося заказать пол литра водки в ларьке посреди бескрайней Матушки России.

– So… tell me about that mobile base, Fritz. Tell me everything. Where? How far? What’s inside? And don’t bullshit me, or you’ll join your boss in the dust.

Он зажмурился, дыхание через фильтры скафандра зазвучало как астматический хрип. Парень начал бормотать на дикой смеси немецкого и английского, но я разобрал суть: мобильная база в двенадцати километрах отсюда, на условно стабильном кластере, где перезагрузки редки, как честные политики. Там антенна, оборудование, куча народу в таких же скафандрах, и системы жизнеобеспечения, без которых эти неиммунные сдохнут от здешнего воздуха вернее, чем от моих пуль. Аня стояла рядом, свой револьвер она сжимала в руке, словно только и ждала возможности пристрелить бота. Она смотрела на пленного с той особой смесью презрения и холодного любопытства, что делала её опасной, как мина-ловушка.

Когда пленный бот начал повторяться по третьему кругу, стало очевидно, что от него мы больше ничего не узнаем. Мы перешли на русский, оставив его сидеть на земле, связанным по рукам и ногам. Предварительно, конечно, отобрали рацию, чтоб не дёргался лишний раз. Я опустился на корточки, размышляя вслух.

– Двенадцать километров, Ань. Не Москва-Питер, конечно, но пешком – хреново. Можем взять их «Хамви», рвануть туда, но выдавать себя за этих фрицев? Мой английский звучит как после недельного запоя, а их немецкий я знаю только из фильмов про войну. Плюс амуниция. У нас ни скафандров, ни их крутых стволов. Нас расколют на первом же «Guten Tag». Но нам нужно уничтожить базу с антенной и командным центром – через неё они управляют ударными беспилотниками.

Аня фыркнула, покрутила в руках свой револьвер. Её глаза блестели с возбуждением, что всегда выдавало её нетерпение – скрытую эмоцию, маскируемую под едкий сарказм.

– О, великий квазированный стратег, ты прав, мы не вписываемся в их клуб любителей шнапса, сосисок, шницелей и дисциплины. Так давай тогда используем их тачку как троянского коня. Захватим, что мы уже, по факту, сделали, посадим этого хмыря за руль и въедем прямо в их логово. А там… ну, ты знаешь, импровизируй.

– Ага, – усмехнулся я. – Твой любимый жанр… Но что толку если мы ничего не сумеем сделать?

– Может, и сумеем, – Аня кивнула подбородком на захваченную машину. – Давай посмотрим сначала, что нам досталось.

Спустя четверть часа, роясь в кузове «Хамви», я удовлетворённо хмыкнул. Там, среди ящиков с патронами и инструментами, обнаружился гранатомёт. Старый, но крепкий, той приятной тяжести, что успокаивает нервы, как бутылка виски после тяжёлого дня. Что-то вроде RPG-7. Идеально, чтоб взорвать их модуль жизнеобеспечения. Хаос, паника, мы в шоколаде…

План был дерьмовым, как и все наши планы, но лучшие планы – те, что рождаются из наглости. Главное – действовать быстро и решительно.

– Ладно, план прост. Едем, подрываем их жизнеобеспечение, и пусть задыхаются, – сказал я, похлопав по гранатомёту. – Старая школа.

– В смысле – как в кино? Герои врываются, всё взрывают, и хэппи энд? Только тебе не кажется, что здесь хэппи – это когда тебя не сожрали на ужин или не пристрелили?

– Я знал, – кивнул в ответ я, – что ты оценишь.

Анютка усмехнулась, но в её тоне сквозила ирония.

– Знаешь, а мне даже нравится. Боты со своей техникой и модными скафандрами думают, что правят всем, но мы… Мы – хаос, летящий на крыльях ночи. А хаос всегда побеждает систему, потому что система предсказуема, как твой плоский казарменный юмор.

–Власть, иллюзия контроля в условиях Континента – как секс в скафандре. Все пытаются, но никто не получает удовольствия, – поддержал я. – Боты с дисциплиной – типичные корпоративные крысы, верят в иерархию, как в бога. А – анархия с гранатомётом.

Мы посадили пленного за руль «Хамви». Было заметно, как он ёрзает на водительском сиденье – явно привык быть пассажиром, а не шофёром. Его скафандр скрипел при каждом движении, лицо под визором было бледным. Дискомфорт сочился из каждой поры его тела, как пот в жару. Но машину, урчащую мощным движком, он тронул мягко, и мы покатили навстречу неизведанной хрени, где каждый километр мог стать последним.

Я развалился на заднем сиденье, удобно устроив ноги и взвалив гранатомёт на колени. Его тяжесть придавала уверенности, будто это был талисман. Аня села рядом, стараясь выглядеть неприметной.