Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин

Дорога была не очень-то близкой, шли мы, наверное, с полчаса. Меня весьма вежливо втолкнули в довольно уютную комнатку с кроватью под балдахином и без решеток на окнах. Коврик на полу, рисованные тушью картины на стенах, ну, то есть явно не тюрьма.

На низком столике стояли теплый чайничек и маленькая пиала. Точь-в-точь как та, из которой бессмертный У Чэнъэнь угощал меня чаем на Московской книжной ярмарке. Именно поэтому я и не стал рисковать. Слишком хорошо помнил, как меня унесло с того чая в первый раз! На фиг надо, пейте сами…

Интересно, где сейчас мои ребята? Вряд ли в таких же роскошных условиях. Ну, допустим, Юлуна привяжут где-нибудь в тех же конюшнях, когда наконец переловят всех разбежавшихся лошадей. И вот я почему-то уверен, что быстро это дело никак не получится. Там же не кони, а капризные балерины! Куда там Волочковой, еще попробуй уговори…

Чжу Бацзе остался на кухне. За него вступился сам шеф-повар Се-се вместе со всей рабочей командой. Я, конечно, не знаю, как дерутся работники общепита, но мне кажется очень неразумным связываться с людьми, у которых всегда под рукой есть нечто заточенное плюс перец и кипяток!

Ша Сэна мы покинули в персиковом саду. Уж не знаю, как там вообще можно вести военные действия. Персик — натура привередливая, сруби не ту ветку или срежь кору на стволе, и он обидится и перестанет плодоносить. А как мне объяснили, именно этот фрукт раз в три тысячи лет дарует бессмертие! Тут надо очень и очень осторожненько…

Ну и наш Сунь Укун, который фактически закрыл меня собой. Он остался в тюремном дворе, а я сбежал, как последний трус, даже не попытавшись прикрыть товарища автоматным огнем. Хотя да, всем прекрасно понятно, что мы здесь не ради убийства дворцовых стражников. Наша задача — вручить эти… чтоб их… сутры лично в руки Нефритовому императору.

Но почему-то все против нас! С чего бы, а?

— Ли-сицинь, как же ты утомителен…

— Вы тоже порой токсичны как не знаю кто, — не оборачиваясь, буркнул я.

На мое плечо невесомо легла тонкая рука бодисатвы:

— Возможно, ты и прав, но боги Китая никогда не извиняются перед людьми.

— Прикиньте, я уже и сам это понял!

— Ты огорчен, обижен и раздражен…

— Да, угадали, — обернувшись, хмыкнул я. — А представляете, всему этому есть причина!

— Просто запомни главное: я не враг тебе. Как и всем вам, — опустила божественные ресницы Гуаньинь, нарочито медленно тая в воздухе. — Но мне пришлось вмешиваться, иначе вы бы никогда не достигли Небес. А теперь, после всего, что вы тут учинили, император Юй-ди возжелал лично судить вас!

— Это, типа, хорошо?

— Это гораздо лучше, чем суд пристрастного Яньло-вана. Уж он-то только и жаждет, что мщения…

О, ну вот этого злобного аборигена я отлично запомнил. Он сумел одним движением брови заклеить мне рот, лишив возможности читать стихи русских классиков. Так я бы и сгинул в темноте и безмолвии, если б мохнатый пес Чжэннин не подтолкнул в мою камеру кусочек древесного угля.

Что ж, по крайней мере, понятно, кто у нас будет обвинителем. Как я быстро догадался, на суде Небес адвокаты даже не подразумеваются. Вот сумеешь оправдаться сам — умничка и молодец, не доказано — не сиди! Ну а нет — так нет!

Но, быть может, оно и к лучшему? Древний Китай быстро научил меня полагаться лишь на свои силы, а помощь друзей зависит только от того, как ты сам помогал им. В этом мире взаимосвязано абсолютно все! И если ты не подал руку помощи брату, то в следующий раз Небеса просто не вспомнят твое имя…

В моей комнате еще какое-то время веяло тонким ароматом лотоса. Вряд ли Гуаньинь нуждается в парфюме, скорее всего, это естественный запах ее кожи или волос. Но, знаете, вот что странно: невзирая на несомненную красоту, богиня никогда не вызывала чисто плотских желаний.

Хотя при этом я не задумываясь отдал бы за нее жизнь!

Ко мне без стука вошли двое стражников в сине-красных доспехах и их военачальник, его доспехи были полностью красными, на спине — черный плащ, а на голове — шлем, украшенный перьями цапли.

— На колени! — потребовал он.

— Вы меня с кем-то перепутали. — Я демонстративно отвернулся к окну, сложив руки на груди. — Гусары встают на колени только перед знаменем России!

— Глупый монах… На колени, говорят тебе! Сейчас сюда войдет сама императрица Си-ванму, владычица Персикового сада, Излучающая розовое Сияние, Царственная жемчужина, Гора непреклонная, Умиротворительница сердец, Та, на чьей коже нет ни Пятнышка! И…

— Я так понимаю, это не конец?

— Нет, у нее полторы тысячи имен и прозвищ!

— Тогда я желал бы услышать их все.

— Но… но… ах ты, наглец, ты!..

— Вы же свою императрицу уважаете? Тогда озвучьте все полторы тысячи.

Пока начальственный грубиян ловил воздух ртом и лапал рукоять длинного меча, в комнату вошли еще четверо служанок, разодетых как куклы на конкурсе красоты, а за ними, прикрывая лицо веером, шагнула и сама госпожа Си-ванму.

Нежно-зеленое платье с изумрудным отливом, белыми вставками, серебряным шитьем и крупными жемчугами, высокая прическа, прямая спина, подчеркнутая талия, плавный шаг — высокий стиль не пропьешь.

По щелчку ее пальцев стражи мгновенно покинули помещение, пятясь, словно вареные раки. Служанки же встали по всем четырем углам комнаты, опустив головы и сунув ладони в длинные рукава. Почему-то мне показалось, что там они прячут острые стилеты.

— Ваше величество. — Я уважительно склонил голову.

— Кто ты?

— Минуточку, но мы же уже…

— Я спросила тебя: кто ты, о незнакомец? — с нажимом произнесла императрица, так, чтоб до меня наконец дошло…

А-а, понятно! Как я сразу не сообразил? Ничего не было! Никакого попадания в ее ванную комнату, никаких разговоров, пока она стояла голой, никакой стражи и никаких драк. Ни-че-го! Окей. Играем по вашим правилам.

— Позвольте представиться, госпожа. — Я вновь постарался быть как можно более вежливым. — Мое имя Ли-сицинь, я скромный путешественник во времени. Кто-то считал меня праведным танским монахом и даже путал с просвещенным Сюань-цзанем по прозвищу Трипитака! Но это лишь потому, что я в компании трех демонов и белого коня также ходил на Запад за священными сутрами буддизма. В остальном мы совершенно разные люди!

Госпожа Си-ванму чуть раздраженно притопнула каблучком, и все четверо служанок, так же пятясь задом, покинули помещение. Она опустила веер и пристально посмотрела мне в глаза.

— Скоро тебя захочет видеть мой