Возвращение на Восток с автоматом - Андрей Олегович Белянин
— Что именно? — уточнил я.
— Ты… ты меня понял?!
— Угу, не маленький.
— Ты забудешь о том, что произошло в ванной комнате, — она сбавила тон до шепота, — а я отдам голос в твою защиту. Муж никогда не откажет мне.
— Договорились. Но имейте в виду, со мной еще мои ребята.
— Те трое демонов: обезьяна, свинья и рыба… Они что-то знают о?..
— Нет, — честно ответил я, кивнув.
Императрица ответила таким же кивком и развернулась к дверям.
— И на прощание: вам нечего стесняться, у вас сногсшибательная фигура!
Госпожа Си-ванму на мгновение обернулась, в ее глазах сверкнула гордость. Конечно же, она и без моих слов знала, насколько хороша, но, видимо, любой женщине бывает важно услышать подтверждение этого очевидного факта из уст постороннего мужчины. Да-да…
После того как она ушла, я попробовал прикинуть свои шансы. Пока на моей стороне ровно две богини, а против… даже не знаю… Если судья Яньло-ван подтянет всех, кого мы умудрились пнуть в яичницу, то нам кирдык!
«Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверстую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли…» —
зачем-то и совершенно без всякой цели прочитал я. Возможно, поэтому великая поэзия Марины Цветаевой и не сработала. К тому же текст явно был не в тему уже потому, что на поверхности земли я в данный момент и не находился. Верно же?
Вообще, странно было ощущать себя на Небесах. Я всегда представлял себе это как-то иначе. Ну, парящие облака, которые видишь с борта самолета, одновременно максимально близки и столь же упоительно недостижимы…
Вот точно так же для меня был близок и недостижим дворец Нефритового императора, стоящий на Небесах. Трудно представить всю эту огромную площадь парящей над землей, но точно так же глупо отрицать существование дворца. А уж как безвестные строители умудрились создать это реально-нереальное чудо, навеки останется загадкой для современных китайских ученых…
Глава двадцать пятая
«Праведный судья судит не человека, а преступление»
(китайская поговорка)
Как ни странно, люди почему-то предпочитают помнить все плохое в ущерб всему хорошему. Быть может, потому, что, рассказывая об удачах или успехах, мы невольно хвастаемся, вызывая раздражение. Но, делясь печалями или проблемами, уже взываем к сочувствию. То есть пожалеть легче, чем похвалить, увы…
— Выходи, проклятый монах! — Двери распахнулись, на пороге стоял все тот же военачальник, мрачно закручивающий усы. — Стража сопроводит тебя на судилище!
Ну, а чего мне было терять? Если уж я один остался из всей нашей пятерки (считая коня/дракона), то почему бы и не встать перед суровым, но справедливым судом самого императора Юй-ди?
А знаете, мне вдруг показалось, что если вы знаете имя кого бы то ни было, то он уже и не так страшен…
Я, высоко задрав голову, покорно шел туда, куда меня вели. Прошла куча времени, мы двигались всякими переходами в противоположную сторону и на другой этаж — в сравнении с тем, где я содержался. Нет, меня никто не тыкал в спину копьями. Никто не понукал, не выражался и не позволял себе неприличных шуточек. Китайская цивилизация — это сила!
Когда же меня с почетом и пиететом доставили до так называемого тронного зала, уже никто не заморачивался: ни стража — лишней вежливостью, ни я — каким бы то ни было нытьем.
А вы ведь наверняка заметили, как быстро с меня слетел этот пошлый, псевдоинтеллигентный московский лоск? Я уже сто лет как не ною по поводу каждой мелкой проблемы, возводя оную в ранг вселенских трагедий! Быть может, мне даже больше понравилось оставаться монахом здесь, чем критиком там?
Надо подумать…
Пока же попробую описать то место, где мне предстояло давать ответ за свои и наши прегрешения. Итак, высоченные потолки, изукрашенные резьбой и лепниной. Витые каменные колонны, мозаичный пол, освещение мягкое, льется вроде бы из ниоткуда и не раздражает глаза.
Вдоль стен висят длинные свитки шелка с иероглифами, математически выверенно стоят высокие фарфоровые вазы в мой рост и бронзовые изваяния неизвестных мне воинов, богов или мудрецов. Все выдержано в синих, зеленых, желтых и красных тонах: похоже, они вообще любимые в Китае. Как тогда, так и сейчас.
В центре, под расписным шелковым балдахином, располагался высокий трон из каких-то дорогих пород дерева, инкрустированный нефритовыми скульптурками и барельефами. Красиво, дорого, богато. Хоть и вкусовщина, конечно…
Минутой позже раздался топот сотни ног, за троном выстроились плотные ряды дворцовой стражи. Зала начала наполняться людьми. Вдоль стен замерли чиновники, судьи, ученые и всяческая благородная братия.
Под звуки барабанов и литавр все, кланяясь, упали на пол, а уже знакомые мне генерал Нэчжа и маршал Эрлан-шэнь сопроводили на трон невысокого стройного мужчину в богатых одеждах и высокой шапке с бусинами.
— Так вот ты какой, олень северный, император Нефритовый, господин Юй-ди, — пробормотал я себе под нос.
— Приветствуйте владыку Небес! — фальцетом пропищал тощий тип, громко ударив в гонг. — Склоните же головы, о счастливые обитатели Поднебесной империи!
Все еще раз распластались в полнейшем умилении. Кроме меня. Не знаю почему, но в моем мозгу сверкнула странная бело-сине-красная молния и встала вертикально, в буквальном смысле сделав мою шею несгибаемой. Что было, по этикету, сродни бунту на корабле…
Генерал Нэчжа тут же схватился за меч:
— Я убью этого невежу!
Но императору было достаточно лишь чуть приподнять мизинец на левой руке, чтоб великий полководец заткнулся и отступил. Юй-ди довольно милостиво посмотрел на меня и жестом предложил подойти поближе:
— Я Нефритовый император, живой символ Верховной власти всего Китая. Кто ты и почему отказываешься склониться передо мной?
— Я Антон Лисиц… тьфу, простите… Меня называют Ли-сицинь по прозвищу Не-Трипитака, я литературный критик из Москвы, столицы России. А значит, никак не ваш подданный.
— А-а, северный варвар, тогда понятно… — облегченно выдохнули все.
— Но я не хочу быть грубым и счастлив видеть самого Нефритового императора. — Я сделал полшага назад и, вскинув правую руку к левому уху, словно герой русских сказок, отвесил традиционный поклон в пол.
Народ зашушукался, не зная, как на это реагировать. Юй-ди вновь мягко улыбнулся, но тут же сделал непроницаемое лицо:
— Мы наслышаны о тебе и твоих шалостях. Судья Яньло-ван имеет к тебе много претензий, он завалил нас жалобами на твои проступки.
— Ваше величество, я готов ответить за все.
— Мой суд будет беспристрастен и
