Молния. Том 1 - Анатолий Семисалов
Потом что? Пришла со мной баба Марта потолковать, говорит: «Беги-ка ты, милок, из страны, а то чует сердце, захотят с тобой конторщики разобраться. Поймут, что терять тебе больше нечего, что отомстить им захотеть можешь». – «Пущай убивают, – махнул я рукой, – мне-то что?» Тут Марта осерчала, клюкой стукнула: «Ишь, чё удумал! Один ты уцелел – и вот так просто решил на спасение своё плюнуть?! Нет, Хьюго, ты у меня жить будешь! Говорю, поезжай в Предрассветный. Там попроси у матросов помощи. Они – народ славный, постороннего в беде не бросят». Вот и всё.
История кончилась. Агния подумала, что тоста не будет, но Стирнер поднял стакан.
– Сегодня Ночь Божьего Рождения. Давайте выпьем за Бога? Пусть он позаботится о душах твоих родных, Хьюго.
– За Бога, – грянул нестройный хор голосов, а под морячкой заскрипел стул.
– Простите. Я… мне нехорошо. Здесь так душно… свечи плывут… Я выйду подышать свежим воздухом? Я ненадолго. Извините…
Схватившись за металлический прут ограды, Агния настолько долго смотрела вниз, что начала различать белый поток, создаваемый рассекающим толщу воды корпусом, различать море. Но внутри неё тьма только крепче стягивала хватку.
Это были не размышления. Это была клетка. Чёртова клетка, в которой метался живой, молодой разум ребёнка, ещё не успевшего вдоволь насытиться жизнью. Столько хочется сделать, столько добиться, а кругом тьма. Поручень попался скрипучий, и в другой ситуации этот бесконечный скрип уже давно вывел бы её из себя, но сейчас каждый крик страдающего железа эхом отдавался в душе Агнии, и она давила на конструкцию снова и снова, извлекая звуки мучений. Громче, ещё громче! Море качалось, прут врезался в живот морячки, и вот она уже отталкивается ногами, голова кружится, волосы взлетают с плеча…
– Агния!
Не без некоторого усилия Агния вернула себя на палубу… лишь для того, чтобы через секунду оказаться сбитой с ног собственным старпомом.
– Ты что творишь?!
Давненько ей не приходилось видеть Грэхема в такой ярости. Субординация была забыта.
Старший помощник схватил за плечи худую девчонку, встряхнул и прижал к стенке подальше от фальшборта.
– С ума сошла? Это что за потуги к самоубийству?!
– Ой… Грэ… хем… пусти меня. Слышишь? Пусти!
Агния стиснула зубы, пихнула старпома коленом, но тот не разжал хватку. Отступил он, лишь когда капитан застонала, испугавшись навредить ей. Агния сползла на колени, с шипеньем потирая синяк на лопатке.
– Дурак… здоровенный. Не прыгала я никуда! У меня всё было под контролем!
– Неужели? Ох и послал мне Господь капитана!
Грэхем помог Агнии встать на ноги. Из-за угла появился доктор Бурах.
– Так, капитан, возвращаю вам старпома. С желудком всё в порядке, второго приступа не наступило, а значит, у Грэха обычное лёгкое отравление, которое уже… Что здесь происходит?
Картина того, как двое друзей, взвинченные, пожирают друг друга глазами и дышат, словно после смены в кочегарке, удивила доктора. Грэхем закрыл глаза, глубоко выдохнул и спросил:
– Что там случилось? Тебя домогались?
Агния махнула рукой. Отвернулась.
– Все эти люди внизу… Они не люди, они – осколки. Их выбросили из жизни, выкинули в никуда… Я, когда поднималась на борт, думала, будут одни бандиты. Или одни крестьяне. Кто угодно, но, главное, все похожие, раз в одну и ту же ситуацию попали. А они все такие разные! Есть трудолюбивые, как Хьюго. Есть очень умные, как Филиус Рэнгтон. Но им это не помогло! Вот что страшно! Ни влияние Норберта Лессинга, ни хитроумие Торкнема. Как тогда жить, спрашивается?! Как не угодить в беженцы?! Я причин не вижу, Грэхем, Бурах! Я не вижу, за что всех этих людей выгнали, а значит, как нам с вами дальше жизнь обустраивать, я тоже не вижу. Империя? Какая Империя? Думаете, на Восточном континенте с нами не станут творить всё то же самое? Что на нём живут хорошие люди, а в Содружестве – плохие? Не верю!!
Друзья не перебивали, да и Агнии было плевать, даже если бы попробовали перебить. Она уже позабыла, что отвечает кому-то. Она кричала в непроглядную тьму небосвода. Над «Императрицей Эгелией» впервые с отплытия не горело ни единой звезды, и впервые с отплытия она, Агния Синимия, отбросив самоконтроль, била ногой по металлу пристройки до боли в пальцах и кричала туда, где должно быть небо, сама не зная кому:
– Это нечестно! Нечестно! Нечестно!! Мне даже шанса не дали! Бежать некуда. Бороться с этой сволочью я не могу, у меня ничего нет. Умирать не хочу. Но жить-то как?! Слышишь, как ты предлагаешь мне жить?! Я знаю, что ты слышишь! Дай мне шанс! Я требую шанса!! – Агния вскинула кулак к бездонному небу. – Любой, крохотный, еле заметный, один на целую жизнь, один на миллиард миллиардов, но дай его мне! Возможность хоть что-то сделать. Уж я не упущу. Больше – ни за что и никогда. Вцеплюсь всеми руками и ногами, только дай. Чего ты хочешь взамен на маленький шанс? Душу мою? Память? Бери! Что тебе дать? Хочешь – ножами меня режь, хочешь – насилуй, хоть всё вокруг сровняй с землёй, мне плевать! Один шанс, прошу, прошу…
Но вдруг по телу отчаявшейся девушки пробежала невидимая энергия. Иступленные мольбы пресеклись, кулак застыл в недвижимости. Лицо, секунду назад исполненное жажды достучаться до небес, одеревенело. У доктора Бураха создалось впечатление, что в их капитана ударила незримая молния, и ему это не понравилось.
– Капитан! Вам больно?
– Тишина!
Кулак превратился в предостерегающий палец. Ухом Агния прижалась к стенке, вслушалась и прошептала:
– Мы останавливаемся.
И тут по всему кораблю взвизгнули трубы от чрезмерного давления пара в них. Пронзительная какофония звуков, которую Грэхем не спутал бы ни с чем, хотя и не мог припомнить, чтоб ей хоть единожды приходилось звучать на «Косатке». Матросы на технических постах опустили по команде спасательные
