Гордость, ярость и демон - Вениамин Шер

— Похоже, твой случай уйдёт на рассмотрение к моему начальству. А пока — свободен, — кивнул он, показывая мне на выход.

Я наконец вскочил со стула и, нетерпеливо дрыгая хвостом, как собака, быстрым шагом направился к двери.

— Крондо. Последний вопрос… — окрикнул меня детектив у самого выхода.

— Да, слушаю, — повернулся я.

— Кем для тебя является… — запнулся он и быстро посмотрел в бумаги, — Ваяли Лиах? — И выжидающе поглядел на меня.

Вашу сатанисткую! Вот приспичило ему именно этот вопрос задать! Зеленоглазый динозавр! Если я хоть раз совру, стены комнаты вспыхнут огнём и весь допрос начнётся по новой! Вот же ж…

Смерив детектива раздражённым взглядом, я практически не колеблясь отчеканил:

— Она. Моя. Девушка.

Демон усмехнулся и начал разглядывать стены, которые совершенно не собирались пылать. Он был уверен в том, что хотя бы в одном слове я совру… А когда понял, что вокруг всё так же темно, недоумённо уставился на меня и, расширив свои глазницы, уронил челюсть.

— Теперь я могу идти? — недовольно прервал я тишину.

— К-хм… Можешь… — отвиснув и кашлянув, возвращая своё самообладание, он покачал головой и посмотрел на меня, как на полнейшего кретина и извращенца.

* * *

— Твой работодатель, Гайос, извещён о том, что ты выйдешь на работу через неделю, — нарушил тишину отец, сидя за обеденным столом.

Сейчас мы сидели в готических хоромах отца и моей мачехи, в гостиной, за обеденным столом. Служанка-грешница в этот момент подносила новые блюда. Передо мной сидела Миллиоль и мой младший брат, Горэнос. А во главе стола восседал отец. Шкафообразный, мускулистый, двухметровый демон в пиджаке, со стрижкой «площадка».

— Отец… Мне нужна твоя помощь… — неуверенно начал я, но тот меня перебил:

— Двести лет назад я уже помог и сказал, что это было последний раз, — холодным тоном произнёс он.

Миллиоль хоть и его начальница, но когда отец разговаривает таким тоном дома, то даже она не решается вымолвить хоть слово. Работа — это работа, а дом — это дом. Он был до мозга костей консервативным и очень воинственным демоном. Какой-то демонице, и даже суккубе, не пристало перечить истинному мужчине, — фыркнул я про себя, вспоминая его слова.

— Ты ведь даже не выслушал, — процедил я сквозь зубы.

— Последний раз, когда я тебя слушал, было лишь одно — разочарование, — не меняя тона, процедил он.

— Разочарование в том, что я не пошёл шагать в строй легиона? Ну да… Так подобает разочаровываться отцу, — фыркнул я под конец, бросая вилку в тарелку.

В этот момент произошёл удар по столу, и все тарелки и приборы подпрыгнули.

— Как ты смеешь со мной так разговаривать, сопля! — рыкнул он и с яростью посмотрел на меня.

— Адам, прекрати… — неуверенно сказала Миллиоль, но тот даже не посмотрел в её сторону.

— Знаешь, как мать тебя описала в двух словах? — не обращая внимания на его ярость, спросил я и, пока его брови взлетали вверх, огорошил: — «Добрым тигрёнком». Вот только я не припомню, чтобы ты таким был. Она, видимо, ошиблась… — вздохнул я и собирался уже встать, как стол взлетел до самого потолка и меня моментально схватили за горло.

Я болтался в лапе своего отца, а он, полыхая огнём в глазах, зарычал и швырнул меня в стену, кроша мной всю гостиную утварь. Мачеха с моим братом в страхе отошли в сторону. Сила тысячелетнего демона могла изничтожить даже родных, если тот находился в ярости. Даже я не припомню такого состояния отца, на грани приступа берсеркера. Видимо, я задел что-то ценное в его старой демонической душе. Сидя у стенки, я усмехнулся уголком губ, а отец в это время нёсся ко мне в замахе кулаком.

Время замедлилось, и я очень легко, помогая хвостом, отскочил от его удара. И пока он, продырявив рукой стену до самой улицы, выдёргивал её. Я нанёс ему мощнейший удар в затылок.

Отец, не ожидая такой прыти от меня, пробил собой дыру прямо на улицу. Взглянув в разрушенный проём, я увидел, как он встаёт, и молниеносно вылетел прямо на него.

Удар кулаком по лицу, и он бороздит участок поместья своим рогатым черепом. Но я не остановился и опять накинулся на него. Рога моего отца уже пылали, и не успел я долететь до него, как он нанёс мне сильнейший удар в живот, от которого я полетел в обратном направлении и пробил собой стену дома. Но мне уже было плевать, моя ярость берсеркера полыхала не хуже отцовской. Улыбнувшись, я прямо телекинезом дробил дорогущий пол поместья и вылетел на улицу как пробка.

Полыхая неистовой яростью, я наносил удары отцу, а он мне. Я чувствовал, как сотрясается воздух от наших мощнейших ударов. Слышал, как приближается вой сирен автомобилей легиона. Но нам было всё не по чём, мы хотели одного — победить противника во что бы то ни стало.

И когда я вдалбливал голову отца в землю, на его участке, я уже предвкушал свою победу. Но тут произошло то, чего я не ожидал. Лёжа в земле, отец извернулся и, молниеносно оказавшись сзади, сделал удушающий захват, от которого я на мгновение потерял сознание. И моя сила не помогла.

Но когда я очнулся, увидел на границе участка мигалки автомобилей и хмурых легионеров, что не собирались приближаться. Потом я осознал, что отец до сих пор держит меня сзади, но уже не душил, а моя ярость берсеркера сошла на нет. Я попытался вырваться, но он осторожно обнял меня и сказал:

— Я вижу, что ты стал настоящим демоном, сын. Признаю свою ошибку — я был не прав. Последний раз мне так по рогам давали инструкторы, что учили меня, — усмехнулся он, продолжая меня обнимать.

«Первый раз на моей памяти этот холодный голос усмехнулся!» — ошалело подумал я и опять попытался вырваться.

— Если это в моих силах, я помогу тебе, даже не слушая того, в чём состоит эта помощь, — сразу сказал он, прерывая моё силовое воздействие.

— Но? — скептично сказал я, и опять попытался вырваться из отцовских объятий, так как понимал, что он просто так не сделает что-либо.

— Но ты мне