Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
– Полагаю, мы не станем сегодня беспокоить тора управляющего, – решил портье.
– Тогда номер люкс, – спокойно распорядилась девушка. – Сегодня я хочу отдохнуть, поэтому в номер ужин – не слишком обильный, что-то из кухни Ламермура, может быть улиток в вине, немного паштета… надеюсь, у вас ламермурская кухня? Не лионесская?
– Ламермурская, тора. Все будет, все доставим. Какое вино к паштету?
– Шато-альвэ блан, позапрошлого года. Как раз был хороший урожай.
Портье понял, что пожаловала достаточно серьезная особа, и стал еще почтительнее. Мало кто из их постояльцев хорошо разбирался в винах и кухне. Это же с ума сойти, какой моветон! Иногда к улиткам заказывали красное! Сладкое! Еще бы водку заказали, вот позорище было бы! Отвратительно!
– А завтра мне понадобятся портной и куафюр, – продолжала девушка.
– Какого портного прикажете?
– Есть в вашем городе кто-то работающий в лионесском стиле?
– Лионесском, тора?
– Да. Простенько, со вкусом, не слишком вычурно – у меня нет настроения для ламермурских мод. Вы же знаете, что сейчас творится в Русине…
Портье знал.
Покивал, хотя и не посочувствовал – с чего бы? Это же Русина, считай, другой конец света! Сдались ему те антиподы!
– Завтра пришлю. А куафер?
– Пожалуй что тоже лионесский, – выбрала Нини. – Не раньше полудня. К десяти утра горячую ванну для меня… да, завтрак для меня и моего охранника. Я надеюсь, номер люкс у вас с садом?
Портье изобразил отчаяние.
– Тора, увы мне…
– Нет?
– Простите, тора.
– Возможно, я могу где-то выгулять своего охранника?
– Тора, я могу прислать слугу…
– Нет-нет. Мой охранник гуляет только со мной. Я не хочу, чтобы он покалечил вашего человека.
Портье поежился. И тут же заверил, что пришлет мальчика-посыльного. Тот покажет торе, где можно погулять с собакой, безопасно. Там весь цвет герцогства по вечерам прогуливается. По утрам, конечно, только слуги, но там все равно безопасно. И полисменов много…
Нини отдала еще несколько распоряжений, оставила крупную купюру в качестве чаевых и отправилась в номер.
Первый шаг сделан.
* * *
Поздно вечером, вытянувшись на кровати и наслаждаясь шелковым бельем, Нини думала о дальнейшей жизни. Рядом на кровати лежал сытый и довольный Полкан.
Негигиенично?
Плевать!
Это людьми можно брезговать! И нужно! Но не животными! К освобожденцам Нини и щипцами бы не притронулась, а собаку искренне полюбила. И не видела ничего плохого в совместном сне.
Постепенно все образуется, она уверена. Главное – начать…
И Анна составила ей хорошие инструкции. Но откуда сестра могла все это знать?
Это не важно! Вот они увидятся, и Нини все узнает. А пока – нужен дом. Нужны надежные документы.
Нужно легализоваться.
И она справится!
Ради сестры, ради ее сына, ради себя самой…
Она – справится.
Яна, Русина
Поезд – это замечательное место для тех, кто желает откровенности. А если тебе есть что скрывать?
Тогда проблемы.
Поезд – это совершенно особенное времяпрепровождение. Неспешный стук колес, беседа за чашкой чая или игрой, наблюдение за пейзажами в окнах…
Да, беседа.
Слова – самые безжалостные предатели, по которым можно определить все. Происхождение, воспитание, убеждения, самое сущность человека. Говорит он «что» – или «че», «спасибо» или «благодарю», вставляет в свою речь слова из других языков – или нет…
А о чем человек может проговориться?
Да обо всем!
Если бы на месте Яны была Анна, жом Тигр расколол бы ее в три минуты. Но Яна попросту рассказывала о своей жизни. Как они с отцом ходили в лес, как охотились, как кабана свежевали, как оленя… как на браконьеров засаду устроили.
Жом Тигр слушал, кое-что рассказывал о себе. Яна не сомневалась – ей достался улучшенный и облагороженный вариант биографии. Но ведь и она не сильно откровенничала?
По некоторым оговоркам она догадывалась, что у Тигра были не лучшие отношения с семьей. Что дома он не был уже долгое время.
Что у него есть брат… умерший?
Да, возможно.
А так жом Тигр был закрытой шкатулкой. Хотя Яна и не рвалась ее открывать. И сложись все иначе, доехали бы они спокойно до Звенигорода и расстались почти по-дружески – по-английски, не прощаясь.
Но…
* * *
Откуда при разных революциях и потрясениях вылезает столько гопников и бандитов? Тюрьмы, что ли, открывают?
Классик так и писал: «Темницы рухнут, и свобода…»
Оно так, но ведь в каждую тюрьму не только за политические убеждения сажают! Там еще полно и остальной дряни! Убийцы, грабители, разбойники, воры… кому они классово близкие, а кому – век бы не видеться и радоваться.
Яна не была уверена насчет конкретно этих разбойников, может, они активизировались, может, освобожденцы, в соответствии с названием, освободили своих братьев по разуму, спрашивать не тянуло.
Да и некогда было.
Когда поезд дернулся – и внезапно начал замедлять ход, останавливаться посреди равнины, на которой ему совершенно бы нечего делать…
Когда послышались выстрелы…
Когда за окнами закричали что-то удивительно банальное, то ли «Кошелек или жизнь», то ли «Сдавайтесь без боя, а то всех убьем!!!»…
И Яна, и жом Тигр отреагировали одинаково, благо в этот момент они играли в карты. Рявкнули: «НА ПОЛ!!!» – и нырнули под стол, крепко треснувшись плечами.
И вовремя.
В стену ударило несколько пуль.
– Это за вами? – уточнила Яна.
– Не знаю.
Яна скрипнула зубами.
Револьвер у нее с собой был, но маленький, на щиколотке. Игрушка. Ей бы что посерьезнее…
– На мою долю ствол найдется?
Жом Тигр даже не удивился – не до того.
Молча кивнул на стену купе, на которой на крючках висело несколько револьверов.
– Заряжено.
– Благодарю! – кивнула Яна.
Перекатилась к стене, вытянула руку, не высовываясь, сбила себе один из револьверов, второй, проверила, взвела курки…
– Жом, не высовывайтесь.
– Яна, это уже наглость!
Яна фыркнула.
Тем временем пальба начала активизироваться. Девушка поползла к окну, но первым туда выглянул, хоть и со всеми предосторожностями, жом Тигр.
– С этой стороны шестеро. С той тоже человек пять-шесть, надо полагать…
– Самоубийцы, – ругнулась Яна.
– Сомневаюсь.
И верно, нападавшие кричали про динамит.
Поезд останавливался.
Как позднее узнала Яна, умники положили бревно поперек рельсов, а когда поезд начал тормозить, один из налетчиков вскочил на подножку паровоза и навел пистолет на машиниста, приказывая остановиться.
Все остальные в это время постреливали, чтобы пассажиры не вылезали раньше времени и не создавали суматохи. И – нет.
Это был не враждебный элемент.
Просто налетчикам хотелось кушать. До Освобождения, после Освобождения… совершенно
