Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

– Запрещенный прием, – сквозь выступившие слезы безрадостно ухмыльнулась Джекки. – У тебя была полная неизвестность.

Генерал мягко взял ее руку, ту, которая лежала все еще на стакане, и бережно сжал. Все, чем он мог утешить Джекки, он понимал – она не за этим к нему пришла, ей необходимо собраться с силами. Ей нужна передышка и нужно знать, что кто-то разделяет с ней ее неконтролируемый страх утраты. Но от выпитой воды ей стало намного легче, хотя бы физически.

– Мы все живем с этим, Джекки. Больно знать, что однажды кошмар станет реальностью, так и будет, мы не знаем когда. Ты молодец, ты держишься, я… мне было намного хуже.

– Ты был один, Джеймс. Я не одна, – Джекки облизала растрескавшиеся губы и почувствовала на языке соленый привкус крови. – Я раскрыла это дело. Почти.

Она села прямо и расправила плечи. Генерал выпустил ее руку и отошел, сел в свое кресло, и Джекки ждала. Ее версия была без изъянов, она пока не знала мотива.

– Это Монк, – сказала она. – Приват Шон Монк, сотрудник службы снабжения. На него указывает множество фактов – все сходится только на нем, и первый – то, что ребенок, подкидыш, не был в песке. Монк вез его в транспортировочной тележке – идеально, даже если бы кто-то их случайно увидел. Например, патруль. И плач, этот ребенок странно плачет, я не могу сказать почему, но за грохотом тележки его невозможно расслышать. А в Линкольне – в Линкольне в тот день, когда у них оказался шестипалый младенец, шел проливной дождь, но ребенок практически не намок. Он находился в транспорте службы снабжения, и окраина Линкольна, линия два – шесть, это дорога, ведущая к выезду – въезду – в город. Монк в то время работал на дальней доставке. А сейчас он развозит провиант в том числе и на третью линию, ему не нужно было ничего выбирать.

Генерал внимательно слушал, не задавая вопросов, а Джекки не сомневалась – они у него были. Имелись ли у нее на эти вопросы ответы? Ни одно дело она не раскрывала, не имея вещественных, веских улик, и ни разу еще она не укладывалась в такие короткие сроки. Ей стоило бы гордиться собой, но даже на гордость она была уже неспособна.

– Я не знаю, откуда у него этот младенец. Но знаю, что именно Монк был в архиве и именно он напал на капрала Харгрейва.

– Докажешь?

Она положила ладонь на стол, размышляя, что будет, если она возьмет и выбьет дробь пальцами. Вероятно, разойдется земля под зданием управления и из трещины вылезут оголодавшие кровожадные монстры. Или генерал попросит ее не стучать.

– Не было никого постороннего. Это говорят все как один, в том числе государственные стражники. Монк не посторонний – для них, за два года к нему привыкли. У него сбился график, но он мог не спешить, никто не обращал на него никакого внимания. Рик рассказал, что случилось в архиве?

Генерал поднялся, взял стакан, на дне которого еще оставалась вода, и направился к окну.

– Похоже, буря стихает? И предупреждения больше не было, – задумчиво проговорил он.

Джекки тоже взглянула в окно. Она видела все тот же песок и вспышки качавшегося фонаря, но поверила генералу на слово. Бабочка устало ползла по стеклу, отчаявшись вылететь на свободу, но беда была в том, что на свободе ее ждала смерть.

Генерал плеснул на подоконник воды, протянул палец, бабочка вскарабкалась на него, и генерал осторожно стряхнул ее возле лужицы. Бабочка шевельнула усиками, словно принюхиваясь, замерла, секунду спустя приникла к воде.

Кажется, она была благодарна.

– Монк глуховат. Если бы Харгрейв сразу ушел, то сумел бы сыграть на опережение. Но он обнаружил себя, и Монк бросился следом. Монк мог и не понимать, сколько шума он произвел, но главное даже не это. Он сказал мне и перед тем – Балто, что все это время провел в туалете, но в туалете до этого был Харгрейв, Монк не мог там находиться одновременно с ним. Он забежал в туалет уже после того как… напал на Харгрейва.

Генерал повернулся. Джекки не могла распознать, о чем он думает, такое странное у него было выражение лица, она предпочитала смотреть на бабочку. Запертую, измученную, несчастную, которую спас нежданный герой, и ему это совсем ничего не стоило.

– Мотив, Джекки. У каждого есть мотив. Откуда ребенок и что Монк в архиве искал? Я принимаю твою версию, ты подмечаешь детали там, где их никто не видит, а если видит, не знает, что с ними делать. Но кто такой Монк и что ему было нужно?

– Его – или не его – видела повитуха, да, я сегодня пополнила камеры управления, Балто этому очень не рад. Повитуха может его опознать, только не надо ей говорить, что за это мы ее выпустим. – Генерал не спросил, откуда Джекки взяла повитуху, это было сейчас несущественным, но улыбнулся. – Я провела быстрое опознание, но старуха кремень, неудивительно при ее роде занятий, и все это события, которые я сумела восстановить. Мотива до сих пор нет, хотя…

Джекки не могла решить, рассказывать ли о Паучьем доме, то ли живом, то ли мертвом менторе Роке, о пропавших без вести женщинах из Линкольна, одна из которых была шестипалой. Генерал не торопил ее, спешить им уже было некуда, а Джекки не могла ошибиться – никак.

Шон Монк, безобидный сотрудник службы снабжения, стал причиной смертельной раны капрала Харгрейва. За Шоном Монком мог стоять кто-то еще.

– Я не думаю, что это политический заговор. Не знаю, легче мне от этого или нет, потому что это ничего не меняет. – Генерал посмотрел на нее вопросительно, Джекки пояснила: – Член парламента мог бы метить в архив… – Она скривила губы в подобии слабой усмешки. – Рик обязательно конкретизировал бы, что вышло в итоге.

Генерал никак это не прокомментировал, но Джекки и не ждала. Почему-то, по какой-то неясной причине, он выводил ее из игры.

– Джеймс? Почему лейтенант Зебеки?

– Кем-то я должен пожертвовать? – по-мальчишески ухмыльнулся генерал. Это был исчерпывающий ответ.

В парламенте в режиме напряженного перемирия