Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

– И третья линия… – Джекки устало повела плечами, и ей это совершенно не помогло. – Почему он закрыт?

– Я не его запер, а допросную, чтобы никто туда не лез. Тут сейчас немного тесно. Второй снабженец напротив сидит… Вы его в чем-то подозреваете? – Балто выделил слово «его», а потом Джекки увидела подошедшего к ним Кина, и у него в глазах стоял тот же вопрос.

Балто отпер замок.

– Нет. Но слишком много пересечений, – негромко проговорила Джекки, ничего этим не прояснив ни Балто, ни Кину, проскользнула под рукой Балто и распахнула дверь.

Неизвестно, где до этого бегал Кин, но Джекки радовалась его появлению, потому что была и его заслуга в том, что ей было что спрашивать у неприметного человека, который спокойно сидел на стуле перед пустым столом и спал. При появлении Джекки он встрепенулся и, казалось, не сразу вспомнил, где находится.

Шон Монк никогда не был в огне. У него не имелось ни шрамов, ни особых примет. Один из тех, кого просто не замечают, не запоминают, даже если хотят. Шон Монк мог оказаться живым доктором Эдмундом Роком, если бы Балто только что не сообщил все вехи его жизни. Монка видели в службе снабжения с тринадцати лет, сорок лет жизни – достаточно, чтобы он примелькался и стал всем как родной. Шон Монк был в архиве тогда, когда напали на капрала Харгрейва, Шон Монк мог быть на третьей линии тогда, когда кто-то подбросил ребенка. Он мог что-то видеть, и это было самое меньшее.

Джекки не спешила озвучивать эти версии, понимая, что у нее есть задача и есть ответ, но нет подтверждений, что ответ именно от этой задачи.

– Я капитан Девентер, глава следственного отдела управления государственной стражи, – сказала она. Монк кивнул, значит, все-таки что-то он слышал. Джекки прошла за корявый стол, жестом показав Балто остаться у двери, Кин, как и было положено, встал за спиной Монка. Джекки новым жестом велела ему отойти чуть в сторону, так, чтобы ей было видно Балто. – Во сколько вы были сегодня, точнее, уже вчера, на третьей линии, приват Монк?

Монк занервничал. Лицо Балто вытянулось. Кин остался невозмутимым.

– Я как всегда, капитан, но буря! – выкрикнул он, волнуясь, но это могла быть его привычная манера говорить. – Я не успевал! У нас график!

– А когда вы привезли питание в государственный архив?

– По графику, капитан! Я был вовремя!

Джекки взглянула на Балто. Монк тоже попытался повернуться, но Кин вернул его в надлежащее положение легким подзатыльником. Балто еле заметно покачал головой и показал сперва два пальца, потом сложил их «нулем».

– Вы задержались, приват Монк. На двадцать минут. В чем причина?

Питание привозили до смены дежурных, это непреложное правило соблюдали, хотя сменные и ворчали, что им достается уже все холодное. Причина вчерашнего опоздания была, и веская: пыльная буря. Но, может, эта причина была не одна.

– Буря, капитан. Буря. Трудно ехать. Мы доставляем питание на тележках, не на транспорте.

Джекки потерла горячий лоб. Ехать на транспорте было сложно – почти невозможно, тут она спорить не могла.

– А где вы были, приват, во время нападения на архив? Вы должны были уже уехать.

– Я… – Монк показательно сгорбился, но продолжал при этом искоса разглядывать Джекки. – Я бы уехал… Но…

– Но?

Монк теперь смотрел в одну точку – где-то на его собственных пальцах. Джекки видела, какие у него короткие ногти и крепкие, очень мощные руки, пожалуй, ему хватило бы сил потягаться и с Кином, дойди дело до схватки. Она провела ладонью по кобуре, убеждаясь, что успеет выхватить пистолет.

– Но я был в туалете, капитан. Извините.

Джекки опять посмотрела на Балто, и тот кивнул. Джекки встала.

– Задержать.

– Капитан?.. – запоздало крикнул вслед Кин, но она уже прошла мимо Балто и бросилась к лестнице.

На последнем пролете между вторым и третьим этажами неожиданно все поплыло, Джекки схватилась за перила и выдохнула, дожидаясь, пока перед глазами исчезнут яркие вспышки, стены перестанут вращаться, потолок – падать, а лестница – убегать из-под ног. Ее измотали три дела, буря и то, что Эйтан не вернулся. Но если бы не эти дела, не авария, не подкидыш и не нападение на архив, ей было бы еще тяжелее, а сейчас ей было что рассказать Рику и генералу.

В генеральской приемной никто не дежурил. Было темно, из приоткрытой двери кабинета лился свет, в окно все так же билась ночная бабочка, и Джекки прислонилась к косяку, потому что не в силах была стоять. Генерал оторвался от записей и поднял голову, но ничего не сказал.

– Где Рик? – спросила Джекки потерянно и еле слышно.

– Повез Татэма домой.

– В пыльную бурю?

– Он мне еще нужен, Татэм, живой и здоровый, – генерал поднялся, подошел к Джекки, обнял за плечи и отвел в то самое кресло, где маялся глава государственной архивной службы. – Сам не знаю зачем, но кому еще я могу его доверить? Джекки?

Генерал присел возле кресла и взял ее пальцами за подбородок, заглянул в глаза, покачал головой. Джекки выдавила улыбку, беспомощную настолько, что генерал поднялся и принес ей воды.

– Тебе нужно больше пить, Джекки. Особенно в такую погоду. Я знаю, как тебе нелегко, но приходится ждать.

Джекки послушно выпила воду – не от желания пить, а чтобы хоть как-то успокоиться и успокоить генерала. Она поставила стакан на стол и долго смотрела на него, будто там могла увидеть то ли будущее, то ли подсказку. Все растекалось, превращалось в мутное и неясное, как во сне, неправдоподобное и нестрашное.

Ее устроили бы любые стихийные бедствия вроде того, что сейчас кружило над городом. Стихия рано или поздно уставала от собственного неистовства.

Джекки тряхнула головой, накрыла зачем-то ладонью стакан. Призраки, возникшие в нем, оказались в ловушке.

– Ты никогда не боялся потерять того, кто тебе важен?

Рик уехал давно, и Татэма давно уже не было в этом кресле, но Джекки казалось, что оно все еще пахнет архивным тленом.

– Я боюсь потерять Рика, ученика и лучшего друга. Эйтана, который мне как сын, я боюсь потерять