Потерянная Мэри - Даниэль Брэйн

кому она принадлежала. Очень старая, думаю, одна из тех, которые были до Бедствия. Там упоминался прием, который часто вызывал подобные травмы у рожениц. Не помню его название, мой ментор приказал его из диссертации вычеркнуть, сказал, что данных и так хватает, а этот прием давно запрещен. У меня сейчас чувство, что к матери подкидыша его применили, потому что это заметно и по новорожденному. Не знаю, насколько вам это важно. Но ментор Рок… нет, не попадалось такое имя. Что странно, если мы с ним занимались одним и тем же.

Она все-таки не сказала то, чего опасалась Джекки. Было достаточно странно изымать то, что писал ученый, потому что он сбежал навстречу собственной смерти. Но правильно исключать из свободного доступа все, что может причинить кому-нибудь вред, кто бы ни был автором этих методов.

– Он акушер? – обеспокоенно спросила доктор. – Я думала, что знаю всех менторов в акушерстве и послеродовой терапии. Я стараюсь учиться у всех, у кого только можно.

– Где вы брали это пособие? В Линкольне?

– В архиве Эндевора. Я приезжала за ним специально. Здесь хорошая база, и даже есть заметки по медицине токуви. Не реагируйте так, офицер, – попросила доктор с обидой, – у них есть чему поучиться.

Джекки кивнула, не зная, нужны ли ей эти сведения или нет, но доктор Эванс могла рассказать что-то еще. То, что престарелый седитионист, столько лет проживший в нечеловечески трудных условиях, пробирается в архив, ищет свою – возможно – старую записную книжку, нападает на государственного стражника и успешно скрывается, звучало невыполнимо.

«Или нет, – сама себе возразила Джекки. – Тот, кто столько времени выживал в пустыне, лесах, горах, в этом проклятом Паучьем доме, способен тенью проникнуть туда, где его никто не заметит и не запомнит».

И все же она понимала, что услышала нечто важное. То, что могло направить ее по нужному следу – или же завести в очередной тупик.

В приемном покое Джекки вернула халат, нацепила надоевшую маску и пошла к двери, досадуя, что звон колокольчика разбудит сестер. Сгибом руки она промокнула через маску лицо. Она и так практически ничего не видела, а то, что видела, расплывалось из-за струящихся слез, но хотя бы гроза ушла на восток.

Первая линия была пуста, патруль прошел к городскому парку. Дома выглядели пятнами с нечеткими контурами, деревья тянули ожившие ветви, орала где-то шалая выпь. Джекки в который раз подумала: если выбор третьей линии не случаен, чем он продиктован?

Живой или мертвый, доктор Эдмунд Рок оставил след. Ей оставалось только найти его среди сотен других следов.

В управлении царила непривычная суматоха. Вернулись почти все дежурные, Балто подсчитывал задержанных уже по бумагам. При виде Джекки все притихли. Она прошла к столу дежурных, и все смотрели на нее и чего-то ждали.

– Третья линия, – сообщила сержант Иверс и протянула рапорт. Джекки взяла его с опаской – на многое она не рассчитывала.

Государственным стражникам открывали сразу, и хотя визит нервировал, отвечали охотно. Время для того, чтобы подкинуть младенца, было выбрано идеально. Нет пересменки на производствах, половина жильцов работает, а вторая спит, и на третьей линии разглядывать нечего, лишь в одной квартире старик признался, что страдает бессонницей и смотрит в окно, но сейчас ему смотреть не на что, разве что на песок.

Джекки сморгнула все еще текшие слезы и перечитала то, что было написано ниже. На ее счастье, у сержанта, писавшего рапорт, почерк был каллиграфический.

Старик слышал, как подъехала тележка службы снабжения. Сержант обозначил, что это тот промежуток, когда ментор в доме на третьей линии услышала детский плач: в районе пяти утра, зыбкая грань между тьмой и пусть не светом, но сумраком.

– Монк, – невпопад сказала Джекки, рассматривая людей, собравшихся в холле. Монка не было среди них. – Он работает в службе снабжения. Какого пекла он в это время делал в архиве? График доставки еды сбился из-за пыльной бури?

– А как давно вы сами ели в последний раз, капитан? – невинно полюбопытствовал Балто.

Джекки дернула плечом. На этот вопрос она все равно не могла ответить.

– Давайте допросим его, лейтенант. Сравним с тем, что он поведал на предыдущих допросах.

– Капитан? – негромко окликнула ее сержант Иверс. – Еще два рапорта… из госпиталя.

Иверс услышали. Наступила тишина, резкая, как удар хлыста, и Джекки захотелось немедленно закрыть уши. Но она протянула руку и, взяв верхний лист, увидела на нем почерк доктора Руис. Заключение о вскрытии Алиши Хант, и Джекки пробежала его помутневшим взглядом. Перечень травм, обширное брюшное кровотечение, приведшее к смерти. Джекки отыскала в заключении знакомое имя и злобно оскалилась.

– Сержант, – очень спокойно приказала она Иверс, – подготовьте предварительное обвинение на основании этого заключения и с утра отправьте его ментору Руис. Доктор Лаверн Лунд засиделась в госпитале Эндевора. Уоррент Хант была ее пациенткой, и Лунд не увидела кое-что.

Иверс кивнула. Второй лист она так и держала в руке, и Джекки потянулась было за ним, но поняла, что не хочет знать, что там написано.

Она махнула рукой Балто, и когда они уходили из холла, никто не промолвил ни слова.

Глава седьмая. Горе побежденным

– Всех уже допросили повторно? – спросила Джекки, все еще думая, что за рапорт она не увидела, а Иверс не стала настаивать. Балто помотал головой, и он избегал смотреть Джекки в глаза.

– Видите, что творится, капитан? Мне самому поесть некогда. Хоть какая-то передышка. То ли всех, кого хотели, уже избили, то ли сделали небольшой перерыв.

– Где Кин?

– Сидел с Гисборн в третьей допросной. Может, он сейчас там и спит. Упрекать его не могу, и не потому, что он ваш подчиненный. У нас выдалась та еще ночка.

Кина в третьей допросной не было, и Джекки разочарованно закрыла дверь. Несколько комнатушек, расположенных по коридору от холла до лестницы, пустовали. Балто сунул ключ в замок одной из дверей, но проворачивать не торопился.

– Вот здесь Монк пока. Что вы хотите от него услышать?

– Что он сказал на первом допросе? Он выглядел возбужденным.

– Да он наполовину глухой, – поморщился Балто, а Джекки подумала, что Монк сидит точно под тем кабинетом, в котором проводили его первый допрос. – Он работает в службе снабжения с тринадцати лет, сначала занимался дальней доставкой