Зловещий художник - Лара Вагнер
Дорф сидел с непроницаемым лицом, однако на него было жутко смотреть. В воздухе словно витало напряжение.
— Вот и наш замечательный молодой человек влез в безнадёжные долги. Однажды отец уже спас его от долгов. Зато поклялся, что подобное больше не повторится. И в следующий раз сын должен сам выпутываться из неприятностей. Было именно так, господин граф? Я не ошибаюсь?
— К сожалению, не ошибаетесь, — ответил Трауб. — Но при чем здесь…
— Я продолжу. Молодой человек знал, что слово его отца — нерушимо. Значит, опять обращаться за помощью бессмысленно. А сумма была неподъемной. Долги росли. Чтобы погасить новые займы — добавлялись следующие. Проценты накручивались. Отыграться не удавалось. Наоборот, становилось только хуже. Петля затягивалась. Я провел очень насыщенный день в городе, господа. И бессонную ночь. Выяснял детали, общался с коллегами, информаторами… В большом городе люди живут сами по себе. Вроде бы, могут легко скрывать свои тайны и пороки. На самом деле это не так. Не так уж сложно выяснить, кто кому сколько должен. Молодой человек уже впал в отчаянье, когда появилась неожиданная надежда. Дальний родственник, казавшийся бессмертным, все же переселился в мир иной. Прямых наследников нет. Кому достанется наследство? Вдруг старец вспомнил, что к нему в замок на праздники много лет назад привозили маленького мальчика? Вдруг пришло в голову упомянуть этого мальчика в завещании? Кто знает, что там написано? Кому перепадет целая куча денег? Что вообще думают по этому поводу в семье?
— Честно говоря, вряд ли кто серьезно обдумывал этот вопрос, — отозвался дядя Мариос. — Похоронами герцога Соррэя занимается его поверенный. Насколько я понял, их перенесли на пару недель. Старик придерживался одного древнего культа и пожелал, чтобы его набальзамированное тело захоронили в определенный благоприятный день. Хотя все мы вряд ли попадём на церемонию, если к тому времени здешние преступления не будут раскрыты. А завещание должны огласить уже после похорон. Лично я всегда предполагал, что герцог свое состояние пожертвует на благотворительность. И ещё на храм того самого культа. Да и в целом как-то не до подобных расчетов и обсуждений было. Сначала день рождения Джейни, потом это вот всё…
— Не все рассуждали как вы. Кое-кому не терпелось узнать, что написано в завещании. Избавление или полный крах? Ждать не было сил. Тот молодой человек проникает в контору нотариуса, где хранится оригинал завещания. И все узнает…
— Это абсолютно невозможно, — сказал Трауб. — Мэтр Аленшмис имеет безупречную репутацию. Наша семья и многие другие полностью доверяют ему. Он просто не мог…
— Сам мэтр не мог. Но у него есть помощник. Тот уже дал показания. Помощников, клерков, секретарей не так уж сложно подкупить. Для этого не жаль даже последних денег, взятых в долг под бешеные проценты. Зато теперь и для полиции завещание герцога не секрет. Почти все состояние должно было перейти графу Лэннису.
— Вот это сюрприз! — воскликнул Мариос. — Кто бы мог подумать… Хотя… покойный герцог Соррэй был ворчливым и упрямым стариканом (да успокоится его душа). Но в целом он оставался добрым родственником. А Лэнни всегда был всеобщим любимчиком. Не так уж удивительно, что Соррэй позаботился о нем. Я очень рад за Лэнни. Еще один замок и деньги точно не будут лишними. Но какое отношение это имеет к нашим печальным делам?
— Самое прямое. Потому что в завещании был дополнительный пункт. Чисто формальный. Если до оглашения завещания графа Лэнниса не будет в живых — состояние делится в равных долях между остальными родственниками. Такое условие, как мне объяснил нотариус, было принято во времена молодости герцога Соррэя. Тот придерживался давних традиций. И в списке оказался наш уже отчаявшийся молодой человек! Его доля почти покрывала долги. Даже если денег не хватило бы, то под залог доли в недвижимости можно получить новый кредит. В любом случае, кредиторы успокоились бы, зная, что он должен получить довольно солидное наследство. Все проблемы решаются. И что предпринимает молодой человек? Решает расчистить себе путь и избавиться от наследника.
— Дорф! —- воскликнул Трауб. — Это правда?!
— Конечно нет! Полицейская ищейка сошла с ума и бредит наяву! Я ухожу. С какой стати я должен выслушивать эти оскорбления?!
— Тише-тише, господин Дорф, — отозвался инспектор. — Никуда вы не уйдете и не сбежите. Кстати, я вернулся из города не один. Двое полицейских ждут в коридоре. Они чуть позже отвезут вас…
— У вас нет доказательств! Одни пустые фантазии. Хотите построить карьеру на громком деле?
— У меня есть уверенность. И уже есть показания помощника нотариуса.
— Ну и что? Всего лишь слово против слова.
— Доказательства обязательно найдутся. Вы считаете себя исключительно умным и острожным, но допустили некоторые просчеты.
— Ладно, продолжайте ваши бредни. Это даже забавно.
— Нет, Дорф не мог такое сделать! — воскликнула Веатта. — Вы ошибаетесь!
Она единственная проявила эмоции. Остальные молчали, застыв словно завороженные. А инспектор продолжал плести свою словесную паутину.
— Господин Дорф перечитал множество детективных романов. Вероятно, там ему попался оригинальный сюжет: замаскировать одно убийство среди нескольких. Где лучше всего спрятать цветок? На лугу. Ракушку — на берегу. И так далее. Идеальная маскировка. Убить настоящего наследника слишком рискованно. Возникнут подозрения. К тому же, помощник нотариуса может проговориться. Человек, который продался однажды — уже ненадёжен. Если убить и его — подозрений будет ещё больше. И господин Дорф принимает блестящее, как ему кажется, решение. Никто не догадается об истинной причине смерти графа Лэнниса, если вокруг начнется целая серия смертей. Детективные романы, уголовная хроника в газетах — все нашептывало господину Дорфу, что маньяки встречаются не так уж редко. А под рукой как раз имелся подходящий кандидат на эту роль. Угрюмый и скандальный юноша, способный на что угодно. Это общее мнение.
Инспектор мог бы выразиться и деликатней. К чему расписывать подробности? Тем более, и так всем известные. Он эффектным жестом указал на меня. Собственно говоря, другого я от него уже и не ждал. Ему бы не служить в полициии, а играть на сцене.
— Странный, вспыльчивый, умудрившийся испортить отношения буквально
