Зловещий художник - Лара Вагнер

— Может быть, достаточно описаний? — вставил Мариос. — Мы сразу поняли, что речь идёт о Шэнсе. — Да, он не подарок.

— Вот именно! И этим воспользовался его кузен. Первой жертвой стала госпожа Годория. Так удачно — накануне случилась очередная ссора. Как выяснилось потом, наш замечательный художник ещё и нарисовал кровавую рану на портрете. Редкая удача для настоящего убийцы. Кстати, о причине ссоры мог знать не только граф Мариос. Достаточно было проходить рядом с окнами мастерской.

Потом слуга, который имел несчастье свидетельствовать против господина Шэнса. Маркиза Бринсен… но о ней чуть позже. Потом горничная, которая выжила чудом. Вот тут преступник сильно просчитался. Он не мог знать, что у его кузена на тот момент было железное алиби. И вот главная цель — граф Лэннис. Но произошло ещё одно чудо. Кто же мог предвидеть, что чашка разобьётся? Однако оставалась высокая вероятность достичь цели. Во-первых последствия отравления могли привести к смерти несмотря на лечение. Во-вторых, этой смерти можно было содействовать. Не так ли? Даже с учётом того, что граф почти не оставался без присмотра. Конечно же, преступник не терял надежды. Иначе зачем все было начинать? И наконец ещё одна смерть, чтобы дополнить картину. Чтобы уже не осталось никаких сомнений: в замке орудует маньяк. Скандального, но такого наивного господина Шэнса среди ночи выманивают из спальни и доводят прямиком до трупа дворецкого. Не знаю, намечались ли ещё убийства. В принципе, людей в замке ещё предостаточно…

— Я здесь не при чем! — ответил Дорф. — У вас не получится меня обвинить.

— Получится. Показаний помощника нотариуса хватит, чтобы арестовать вас. А дальше… Собирайтесь, господин Дорф. Мы едем в город.

— Стойте, — вдруг вмешался доктор Бэнчер, который все время сидел с застывшим, словно помертвевшим лицом. — Дорф действительно не при чем. Это только моя вина.

— Что?! — тут я уже не мог промолчать. — Ведь мотивы, обрисованные инспектором, практически сразу меня убедили. Там почему же доктор вмешался в продуманную систему?

— Прекрасно, что вы сами сознались, доктор, — сказал инспектор. — Мне даже не пришлось продолжать. — Но не пытайтесь выгородить своего сына. Распределение ролей в ваших преступлениях уже приблизительно известно.

— Какого ещё сына? — переспросил я.

— Я уже позавчера понял, что доктор и Дорф родня. Помните, все рассмеялись на какое-то замечание маркизы Лерейн. Тогда, в гостиной. Так вот, у доктора и Дорфа одинаковый маленький дефект — справа передний зуб растет наискосок. Абсолютное совпадение. Это видно только при широкой улыбке. И меня осенило! Когда оказалось, что граф Лэннис отравлен, подозрения по поводу доктора усилились. Он скорее чем остальные мог располагать ядом и держать его наготове.

Это был сокрушительный удар по моей репутации сборщика семейных сплетен, тайн и слухов. Не заметить и упустить такое… А пройдоха-инспектор разгадал изумительно быстро. Я плохо знал покойную жену дяди Трауба. Она приезжала в Ровенгросс очень редко. Но я знал, что прежде, в молодости, она часто здесь бывала. Значит, тогда и случился роман с доктором, который всю жизнь жил в замке.

— Конечно, я не могу залезть в чужие головы и угадать все детали. Но предполагаю, что решение было принято совместно. Отец и сын встретились в городе, двадцать шестого мая. Тогда их видели в кафе. Это уже доказано. Доктор ведь не сидел безвылазно в замке, когда все были здоровы. Мог свободно поехать в город. У доктора Бэнчера не было таких денег, чтобы выручить сына. Но было горячее желание ему помочь. То есть я, конечно, не оправдываю. Просто озвучиваю мотив.

— Ничего бы не случилось, если бы не идиотские принципы графа Трауба! — воскликнул Дорф. — Что тебе стоило просто дать денег? В последний раз! Не разорился бы. Корчил из себя несгибаемого рыцаря былых времен. Который все держит под контролем, а сам!.. Да я просто счастлив, что ты мне никто. Мать призналась, когда уже умирала, мне тогда было пятнадцать. Она легко обманула “благородного” Трауба. Пусть граф скажет спасибо, что хотя бы Веатта от него.

— И как вы распределили роли? — спросил инспектор.

— Догадывайтесь сами! Это ваша работа. Я ничего больше не скажу.

— Что ж, имеете право. Но я думаю, что с госпожой Годорией расправился доктор. Возможно, тут сыграли роль и некие давние чувства. Насчёт отравления графа Лэнниса я уже говорил. Конечно, доктор рассчитывал улучить момент и расправиться с ним окончательно. Хорошо, что рядом находились ещё два врача и постоянно наведывались члены семьи. А горничная, слуга и дворецкий видимо на совести молодого господина. Но это надо ещё расследовать. Что касается маркизы… Полагаю, она доверилась бы солидному человеку, врачу, который пообещал вывести ее из опасного места. Впрочем, на этот вопрос ответит она сама…

Инспектор подошёл к одному из библиотечных шкафов, и нажал на среднюю полку. Все полки сдвинулись в сторону, обнажив дверь из красного дерева. Инспектор нажал на ручку, распахнул дверь, и перед нами открылась тесная комната без окон. На ее пороге стояла маркиза.

В тот день я уже мало чему удивлялся, но это было эффектное явление. Яркая светская дама казалась сильно поблекшей и смущенной. Однако вышла наружу и присоединилась к остальным, опустилась в свободное кресло.

— Дорогая маркиза, что же с вами произошло?! — изумлённо спросил Мариос.

Она вздохнула и ответила заметно изменившимся, охрипшим голосом.

— Инспектор прав. Доктор заметил, что я боюсь оставаться в замке и предложил вывести меня через подземный ход.

— Между прочим, такая возможность была, — добавил инспектор. — Но доктор ведь и не собирался на самом деле вас куда-либо выводить. Цель была другой.

— Я смотрела на это как на забавное приключение. Авантюру, о которой потом буду со смехом рассказывать своему… никак не могла ожидать… В условленное время я потихоньку вышла из спальни. Доктор упомянул, что в подвале холодно. Да и ночь казалась прохладной. Поэтому я накинула на плечи одеяло. Мы встретились с доктором, и он повел меня по коридору. А потом… вдруг набросился на меня, начал душить. Не знаю, как удалось вырваться. Я мчалась от него прочь, куда глаза глядят. Даже не могла позвать на помощь, горло перехватило. Ещё долго потом не могла издать ни звука. Не замечала, куда бегу в темноте. Но все же получилось ускользнуть, забежать сюда. Я