Академия Верховных - Вилен Жи
Не прошло и двух минут, как кто-то постучал в мою дверь. Я сделала вид, что меня тут нет, оставаясь неподвижной, но после нескольких попыток до меня донесся голос:
– Это Тома, открой, пожалуйста.
Я на мгновение заколебалась. Но поскольку он единственный, кто проявил ко мне сочувствие, я все-таки открыла ему.
– Рыжуля, чего плачешь?
Быстрым движением я смахнула слезы с щек. Я их даже и не заметила. Не знаю, вызваны они грустью, раздражением или сочетанием и того и другого. В любом случае, меня это разозлило. Я не из тех, кто ноет по пустякам.
– Я видел, как ты бежала по лестнице, с тобой все в порядке?
– Мне нужно уехать отсюда!
Не спрашивая разрешения, он вошел в мою комнату и закрыл дверь. Я не остановила его, потому что мне нужно было поговорить, и он был единственным человеком, который согласился бы меня выслушать.
– И куда ты хочешь уехать? – спросил он меня, садясь на мою кровать.
– Я… я не такая, как вы. Мне тут не место.
Тома не ответил. Он долго размышлял, не произнося ни слова. И в отличие от моих, его мысли остаются в секрете.
– О чем ты думаешь?
– Я подумал… Это правда, что ты не такая, как мы, но должна же быть причина, по которой ты здесь.
– Не знаю. Моя бабушка – Верховная, она уверяла меня, что я тоже одна из них, но это неправда. У меня нет метки. Я не умею защищать свой разум и не обладаю особым даром.
И снова между нами повисло безмолвие. Похоже, он был со мной согласен, но не знал, что ответить.
– Тома, уверяю тебя, мне нужно уехать отсюда, пока я окончательно не сошла с ума!
– И как ты собираешься это сделать?
– Не знаю, но мне нужно поговорить с бабушкой, она единственная, кто может вытащить меня отсюда. Где я могу попробовать позвонить ей?
– Будки открываются в тринадцать часов, надо подождать.
– Будки? Что, мне не вернут мой телефон?
– Нет, никаких телефонов.
«Я думала, что в воскресенье нам можно…»
– Нет, так было раньше. В течение последних двух лет мы просто имели право посещать телефонные будки по воскресеньям с тринадцати до девятнадцати часов и не дольше двадцати минут на человека.
– Это точно школа, а не тюрьма? И я запрещаю тебе пробираться в мою голову!
– А ты перестань думать вслух! – рассмеялся он.
Мы провели остаток утра в разговорах. Помимо этого, Тома ну просто очарователен. Ему удалось преодолеть мои страхи, заверив, что ситуация изменится к лучшему. Он был уверен в этом гораздо больше, чем я сама. Он расспрашивал о моей жизни, и мне от этого было приятно. Тем не менее наша беседа не стерла идею фикс из моей головы. В тринадцать ноль-ноль я вскочила с постели.
– Мне, конечно, жалко прерывать нашу беседу, но сейчас самое время. Скажи, где находятся будки?
– Я тебя провожу!
В холле мы свернули в правый коридор, по которому у меня не было возможности пройти раньше. Здесь жили преподаватели, а также располагался кабинет директора и лазарет, если я правильно помню. Тома сразу провел меня внутрь кабинки средних размеров. Тут в ряд вдоль стен висели многочисленные телефонные трубки. Некоторые из них уже были заняты, но я легко смогла найти один свободный.
– Прежде чем набрать номер, ты должна вставить свой пропуск в щель справа, – сообщил Тома.
– Хорошо, спасибо!
В голове всплыло воспоминание из детства, когда бабушка заставляла меня повторять номер нашего телефона, на всякий случай, пока я не выучила его наизусть. Помню, она преподнесла мне это как игру, поэтому я прыгала по дому и напевала десять цифр, с полной уверенностью, что это занятие куда интереснее любых других.
– Алло, – ответил мягкий голос.
В горле мгновенно образовался ком, и я испытала противоречивые эмоции – радостно, что я ее слышу, и больно от того, что она не рядом. Может показаться, что это слишком – чувствовать такую тоску всего через несколько дней после расставания, но это время в разлуке, без возможности поговорить с ней, заставило меня понять, сколько она для меня значит. Она по-прежнему занимала важное место в моей жизни, принося мне ощущение уюта.
– Бабушка!
– Веснушка, как я рада тебя слышать.
– Я тоже, ты не представляешь насколько!
– В доме слишком тихо без тебя, я так по тебе скучаю.
Мысль о том, что она там совсем одна, еще сильнее разрывала мне сердце. Я представила ее сидящей на нашем диване в компании одного лишь телевизора. Этот образ только подкрепил мое желание вернуться домой.
– Я чувствую то же самое. Не знаю, как мы можем жить так далеко и без каких-либо средств коммуникации.
На мгновение между нами повисла пауза.
– Бабушка?
– Веснушка, ты не можешь вернуться домой. Верь в себя, все будет хорошо.
– Что, ты тоже можешь читать мои мысли?
Я почти ничего не сказала, как она могла догадаться о моих намерениях, находясь на другом конце Франции?
– Нет, совсем нет. Я просто знаю тебя, вот и все.
– Бабушка, пожалуйста, ты должна приехать и забрать меня!
Она посмеялась над моим горем, и это меня разозлило.
– Это не шутка, мне здесь делать нечего!
– Успокойся, дорогая, и расскажи мне, что происходит.
С чего начать? У меня не хватит времени, чтобы перечислить ей и четверть своих неприятностей.
– Я не такая, как ты, бабушка, и не такая, как они. Мне не место в этой школе, и все здесь считают так же.
– Поверь мне, ты там на своем месте. И потом, это…
– У меня даже нет этой чертовой метки! – перебила я бабушку.
– Наберись терпения, ты всему научишься. Я бы не отправила тебя туда, не будучи уверенной в твоих способностях.
Остаток отведенного мне времени я использовала, чтобы умолять ее приехать за мной, не находя других аргументов. Она не сдалась.
– Мой ангел, давай заключим сделку…
Что бы я ни делала, она не сдавалась, и видя это, сдалась уже я:
– Что за сделка?
– Занятия начинаются завтра, не так ли?
– Да.
– В следующее воскресенье, если твои способности не проявятся, я обещаю тебе подумать над этой просьбой.
– Только подумать? Но у меня нет никаких способностей, это совершенно ясно.
– Перезвони мне через неделю, хорошо?
«Есть ли у меня выбор?»
– Хорошо, – неохотно согласилась я. Пора было идти: эти мучители позволяли общаться всего двадцать минут.
Хотела
