Горечь потерь - Александр Олегович Анин

Снова щёлкнула входная дверь, обрывая поток мыслей, и в палате появился пожилой врач.

— Ты как, Данила Андреевич?

— Вы Кирилл Митрофанович? — уточнил у доктора Глеб.

— Задаёшь вопросы, как будто мы незнакомы. — удивлённо проговорил доктор.

— Извините, но по-моему я ничего и никого тут не знаю.

Изумление явно отобразилось на лице пожилого мужчины.

— А отца и мать своих помнишь? — спросил он.

Глеб отрицательно помотал головой и принял из рук мужчины стакан с водой и несколько шариков витаминок.

— Мать твоя племянница мне. — коротко обрадовал его Кирилл Митрофанович, и это с одной стороны было неплохо, а с другой… Сейчас Глебу всё было безразлично, вот только нужно было жить дальше, а заставить себя у него не очень-то и получалось.

***

Скоро двоюродный дед ушёл, в корпусе остался только дежурный свет, а территорию завода местами стали освещать прожектора. Дед обещал, что родителям сообщит о происшествии только поздно вечером, давая ему возможность побыть наедине с собой, а не слушать причитания матери, и ловя задумчивые взгляды отца. Отец у Данилы металлург, мать старшая медсестра. Сегодня у них обоих выходной, а вот завтра мать точно пойдёт на штурм, да только порадовать её ему нечем. Он уже проходил подобное со Стародубами, а вот ныне ему перепала фамилия Петунин и тело мальчишки призывного возраста, которое он в зеркало ещё не видал.

Больничный корпус совсем стих, а некоторые цеха завода работают в три смены.

Открыв створку окна, Сполох накинул на себя плетение невидимости и, воспользовавшись воздушным щитом, полетел по по территории предприятия.

Штабель с толстыми чушками металла в дальнем тёмном углу вполне подходил для его целей. Сколько в нём было тонн метала — оценить было сложно, но на ядро дара металла хватило всего-навсего четверти объёма. Оставалась высоковольтная линия, но это уже откровенная диверсия, да только другой возможности прибрать ядро может и не быть.

***

Вернувшись в палату, Глеб ещё долго стоял, глядя на суету дежурной смены ремонтников в окно, но всё оборудование завода осталось целым, пострадало оборудование где-то там, на линии, но сейчас не война, так что ничего смертельного не произошло.

Спать он лёг уже под утро, морально настраиваясь на то, что через часа три в палату ворвётся обеспокоенная состоянием его здоровья женщина, но тут ему её тоже обрадовать будет особо нечем, кроме того, что здоров, но на этом пожалуй и всё.

***

Ураган в белом халате появился явно раньше, чем положено.

— Даник, ты как? Я как узнала, сразу на первом автобусе приехала. — обрадовала его женщина.

Мама Данила была женщиной чуть старше сорока лет. Высокая, почти метр семьдесят, с довольно с хорошей фигурой. Волосы у неё были светло-пшеничные, глаза странного светлокаревого цвета, и таких глаз Глеб раньше не встречал.

Что ей ответить — он откровенно не знал. Сказать, что её сын мёртв, а он тут новый пассажир — он не мог, а шокировать её более мягким способом не хотел, поэтому просто молчал, только её это вообще не устраивало.

— Что ты молчишь, Даник! Ну, скажи мне что-нибудь!

— Я здоров, но я ничего не помню. — тихо проговорил он.

— Как? И меня?! И отца?!

— И название города, и название этого завода, и название этой планеты. — спокойно пояснил он.

— А разве такое бывает?! Чтоб можно было забыть абсолютно всё?!

Глеб пожал плечами, но добавить ещё что-нибудь явно не спешил.

Мама Данила не знала, что сказать, но внутри её явно бушевала целая буря.

— Кирилл Митрофанович обещал обзвонить ведущих специалистов, может всё ещё образуется… — взволнованно проговорила она.

— Мне это не мешает. Я по-прежнему чувствую себя человеком, а с тобой и родственниками познакомлюсь заново.

— А образование? Ты два года уже отучился в училище, и что, всё насмарку?!

— Это можно списать на неизбежные потери, но я ещё молод и ещё успею проявить себя в жизни.

— Главное, чтоб тебя такого сразу в армию не забрали!

— Ну, такого не заберут. Вначале проверят, и, только убедившись, что я уверенно справляюсь с подавлением армейского пищевого пайка, вынесут свой вердикт, годен или нужно ещё откормить.

— Шутишь? Это хорошо.

— Именно об этом я тебе и толкую, а теперь расскажи мне ключевую информацию об окружающем мире.

***

Петунина Любава Агеевна с общей информацией уложилась быстро, минут в десять.

Эту планету называли Ойта, местное солнце называют Бейта. Попал Глеб в Народную Демократическую Республику Вилта, от названия главной водяной артерии страны, делящей её на две части, восточную и западную. Вилта течёт с севера на юг, беря свой исток в вечных ледниках Вилтского горного хребта, а точнее горной системы. Столица НДРВ находится в городе Ремир, и это в двух сотнях километрах южнее Сталедара, в котором они сейчас и находятся. В Сталедаре четыре крупных завода так или иначе связанных с металлургическим производством, так что его желание вернуть себе ядро дара электричества могло иметь серьёзные последствия, если бы стратегические предприятия не имели резервных возможностей на случай войны. Он поинтересовался про ночную суету, но мать отмахнулась, сказав, что наверное опять на Гэс вышел из строя генератор и мощности переподключили на резервный. Такое уже было на её памяти, так что ничего страшного, по крайней мере со слов старшей медсестры, не стряслось. Ну так не ей устранять последствия, чтоб она ещё на этот счёт переживала?

В палату зашёл дед Кирилл, и начался очередной осмотр и процедуры.

***

Трёхдневная отлёжка в заводской больнице завершилась трёхчасовой поездкой на электричке в столицу на обследование в главный военный госпиталь страны, где у Кирилла Митрофановича были знакомые специалисты.

Одному поехать не вышло, мать взяла отгулы и потерявшего память сына без присмотра не оставила, волновалась женщина, оно и понятно. Ребёнок хоть и вырос, но ведь это просто цифра в паспорте, а в его возрасте как раз молодёжь самых неприятностей и отгребает. Не туда зашёл, не так посмотрел, не так ответил… и прочий набор претензий, который часто используют молодые «олени» в желании самоутвердиться в иерархии окружающего мира, а тут поездка в другой город.

***

Ещё три дня разностороннего обследования, и вердикт — здоров как племенной бык, вызвал у матушки неоднозначную реакцию. С