Горечь потерь - Александр Олегович Анин

***

Сполох прыгал от камня к камню в поисках содержащих металл, но без мощного сканера просто тратил время.

Устав от бессмысленных прыжков, он пошёл на риск и телепортировался к месту, где работал транспортно-добывающий корабль, ведь он гарантированно будет ковыряться в нужном месте. А дальше началась гонка, ведь он понимал, что найти практически монолитные куски металла оказывается огромная удача, значит нужно набирать и ядра, и хранилища впрок, ведь другого раза может и не быть. Что же по поводу исчезновения из-под носа сотен тонн драгоценного сырья будут думать на лирийском корабле, ему было в целом всё равно, но только до тех пор, пока он не попал в свет прожектора маленького бота.

— Э?! А ты кто такой? — прозвучало у него в наушнике.

— Я? — удивлённо спросил Глеб, ведь на нём был лирийский скафандр.

— Ты… Ты откуда тут?

— Да так, работал на тросе, а корабль раздавило между камнями.

— Это два года назад?

— Да.

— И как ты выжил?

— Да легко. — Глеб почувствовал в крови возбуждение и охватывающий его кураж. — Тут есть неплохой буфет, джакузи, мягкая кровать. Всё как у живых. — пошутил он, и эта шутка была явно лишней, ведь к атаке лазерной пушкой он готов не был и пропёкся быстрей, чем успел перебрать в голове варианты спасения.

Можно было ругаться на себя, можно было корить, но сейчас для него ничего не имело значения, до тех пор, пока по ушам не ударил грохот работы промышленного цеха, а перед глазами не застыл силуэт с парой диффибриляторов.

***

Группа медиков с облегчением переводила дух, а он лежал и думал, что тут явно какое-то странное место. Впрочем, он по внешнему виду узнал дверцы электрических щитков, возле одного из которых и лежало его бренное тело.

Правая рука находилась в онемевшем состоянии, и он чувствовал ковыряющую мозг тупую боль и, скосив на руку глаза, понял, что она на месте и даже одета почему-то в порванную толстую резиновую перчатку. Значит, не оторвало, но какое это имеет значение, ведь где-то то там, среди других пространств и потоков времени осталась его любовь.

— Очнулся, @?! — проорал ему мужчина в рабочей одежде и каске.

Глеб посмотрел на него растерянным взглядом, но память тела отсутствовала как таковая.

— @ ты глазами хлопаешь? Я вот тебе, Петунин, неуд за нарушении техники безопасности поставлю, и вылетишь ты с училища в ровностриженные и зелёные ряды нашей доблестной армии. Ты как умудрился в щиток влететь так, что перчатки порвал? Совсем головой @?

Глеб сжал и разжал руку и перевёл взгляд на собирающих оборудование медиков. Ответить ему было нечего, и он снова сжал и разжал трясущуюся руку, но тут подошли пара молодых парней с носилками, его уложили на них и понесли туда, где шум производства заглушал нервные матюки мужика в каске.

Они шли рядом с прокатным станом, по которому проезжали толстенные плиты расскалённого до оранжево-жёлтого цвета металла, а ему впервые было настолько безразлично происходящее, что он взирал на него как на что-то явно не с ним происходящее.

Грохот и духота цеха сменились на резкий порыв ветра, и Глеб увидел, как носилки плавно оказываются под сводами автомобиля скорой помощи.

Короткий переезд, и его выгружают в больничный блок на территории завода.

«Суета…» — промелькнула в сознании мысль, и он снова погрузился в своё прошлое, тихо прощаясь с теми, кто был ему безмерно дорог.

Тем временем медики жили своей жизнью, и он лишь краем сознания отмечал то, как ему снимают кардиограмму, как ощупывают его конечности и проверяют нервный отклик, как внимательные глаза пожилого врача смотрят на отсутствие у него реакции на задаваемые ему вопросы. В конце концов его оставили в палате одного, хотя окружающие не сильно-то ему и мешали.

Ноющая боль в руке надоела, и, используя «Фаворта-йо», он завершил дискомфортные мучения.

Минут сорок он лежал, просто глядя в потолок, а потом щёлкнул замок двери, и в дверь зашла симпатичная девушка с полным подносом тарелок.

Пристроив свою ношу на стол, она сдула мешающую ей чёлку и спросила:

— Даниил, ты ведь сам пообедаешь?

Говорить не хотелось, но голос девушки сумел привлечь его внимание.

— Расскажешь, что у тебя произошло? Это ведь всё из-за девушки?

Сам того не желая, он невольно кивнул.

— Расскажешь? — поинтересовалась медсестра.

— Нет смысла. — ответил он.

— Легче станет.

— Не станет. — коротко ответил он и сменил тему. — Где я?

— В заводской больнице. — удивлённо ответила медсестра.

— А мы знакомы?

— Нет. Меня Кирилл Митрофанович попросил с тобой поговорить, вот я и говорю.

— Меня когда отпустят?

— Не знаю. Пару-тройку дней понаблюдают, а там видно будет.

Снова кивнув, он перевёл взгляд на потолок, и окружающий мир перестал его волновать. Девушка пыталась задать пару вопросов, но он как будто их не слышал, пытаясь сохранить в анналах своей памяти образ Лотти.

***

К обеду он не притронулся, но к ужину аппетит взял своё, и он познакомился с блюдами заводской столовой.

***

Выспавшись за остаток дня, он всё же сумел переключить сознание на другие вопросы и, подойдя к окну, посмотрел на рабочую суету между цехами.

Цеха завода, казалось, имели километры длины. Здесь ездили мостовые краны, которые периодически подхватывали из огромных штабелей многотонные литые болванки и сбрасывали их на валки конвеерных линий. А ведь если его отсюда спишут из-за потери памяти, то он больше нигде не сможет найти столько металла…

Глеб стоял у окна и думал, что он сможет использовать в этой жизни. В космос ему не попасть, поэтому с магией пространства придётся завязать, а всё остальное очень даже вполне.

Наложив на свою руку рунный конструкт «РопРопророрирроРро», он ощутил, как ладонь стала тянуть воздух и эфир, и через пару десятков минут в сознании привычно всплыли свежие ярлыки.

«Принято на хранение ядро дара воздух».

«Принято на хранение ядро дара эфир».

Глава 6

Окна палаты были на третьем этаже, и вид из них открывался неплохой. Пока ещё было светло, он посмотрел на то, как за окном