Горечь потерь - Александр Олегович Анин

Каменный солдат — это хорошо, чтоб навести панику, но если нужно снять часового, то тут вариант первый, это самому перейти в состояние эфира, вариант два, сделать это воздушной иглой, вариант три, обеспечить вакуумное разряжение среды вокруг него. Изначально была ещё мысль сделать каменного паука, но тот тяжёл весом и, если цепляется за форму, то часовой сразу это почувствует и начнёт верещать. Жизнь ему это не спасёт, но ведь сейчас речь о том, как снять без шума и пыли.

А ещё на из совокупности знаний он смог научиться делать плетения, которые рождают любые жидкости, от дизельного топлива до элитного вина и коньяка, а вот с едой пока не получалось.

***

Пятого сентября пришла повестка на медкомисию.

Явившись по указанному адресу, он предъявил справку из главного армейского госпиталя, которую приняли с огромным энтузиазмом, и через двадцать минут у него на руках было предписание явиться через десять дней с вещами и номер команды, 476.

***

Любава устроила пышные проводы, гуляли всем подъездом. Для Глеба это было неожиданно, ведь он никого не знал, а тут и девчонки молодые были, и одноклассники образовались, вот только в армии из соседей никто не служил, сказывалась специфика города.

***

На сборный пункт он явился за четыре минуты до назначенного времени. Подойдя к парням, стоящим под надписью на заборе с заветными тремя цифрами 476, он осмотрел присутствующих. Рожи у земляков былы напыщенно-суровые, каждый пытался выглядеть крутым и бывалым, что в общем-то было проблемно, поскольку похмелье явно не давало сосредоточиться на роли.

— Выпить есть? — вместо приветствия услышал он голос от особо страдающего.

Отрицательно покачав головой, он пробежался по головам, насчитав двенадцать призывников. Немного.

— Ну так метнись, найди. — отдал ему приказ тот же голос.

— Инвалидам не подаю. — ответил Глеб.

— Ты чё, ушлёпок, не вкурил, что тебе сказали?

— Прикинь, нет. Я за тебя могу поесть, выпить, с девушкой переспать и в туалет сходить. На этом всё, дальше сам, не маленький уже.

Перечень услуг оказался, видимо, длинным, поскольку оппонент явно завис. Вроде бы ему отказали, а вроде и нет, да и парень не испугался, а действовать более решительно сейчас откровенно здоровье не позволяет. Хрен с ним, пусть живёт.

Сложная мозговая деятельность затянулась, а тут появилась тройка бойцов с погонами сержантов при старшем лейтенанте.

— Так, команда четыре семь шесть, построились. — проговорил офицер.

— Это мы чё… в десант типа загремели? — глядя на петлицы офицера, поинтересовался один из группы.

— И судя по вопросам, не зря. — ответил ему другой голос.

— В смысле? — не понял первый.

— Вы двое, по двадцать отжиманий. Исполнять. Остальные построились. — так же без напряжения ответил офицер.

— Командир, можно потом, хоть сто. Сейчас головка бо-бо…

— Ладно, потом двести, а сейчас встать в строй.

Офицер посмотрел на бумаги в руках и зачитал первую фамилию.

— Алдов!

— Я. — раздался развязанный голос, полный тоски и пренебрежения.

— Ашин!

— Я! — прозвучало более бодро.

— Барсук!

— Тута Барсук.

— Прекрасно. Пара в наряды на чистку сортиров уже есть.

— Б@ь! — выругался Барсук под улыбки сержантов.

— А первый хто? — глухим голосом переспросил Алдов.

— Ты, Алдов, ты, родной. — ответил старлей.

— У-у-у! — провыл обречённый голос призывника.

— Биркин.

— Я! — звонко отозвался сделавший выводы новобранец.

Всё это было знакомо ещё по военному училищу. Маленькие воспитательные моменты с отвратительно-унизительным наказанием, которое хочешь-не хочешь, а придётся выполнять. Это стимулирует общую дисциплину, поскольку сбежать от такого наряда можно только на кладбище или на гауптвахту, но там такие наряды каждый день, и выбор становится прямо очевидным.

Закончив перекличку, сержанты проверили вещи на наличие спиртного, и команда погрузилась в поезд, идущий до Тараб-яра. Где это, Сполох не знал, так как на местную географию времени так и не выделил.

***

В поезде тряслись четыре дня, три из которых питались в вагоне-ресторане с оплатой напечатанными на бумаге талонами. Каждый талон — пятнадцать соболей, которых хватало на шесть пирожков с мясом и компот, либо первое, второе, чай и пару кусков хлеба. Были ещё вариации, где любое блюдо менялось на два пирожка, но это использовали не все, поскольку пища была сготовлена вкусно, а дети металлургов не особо и привередливы.

До Тараб-яра явно не доехали, поскольку выгрузились на каком-то полустанке с одиноким домиком путевого обходчика и автомобильной колеёй, уходящей в гущу растущего вокруг леса.

— Построились! — отдал команду старлей и посмотрел на часы.

Следующим словом был гудок тепловоза, и новобранцы глазами проводили вагоны уходящего поезда как некий рубикон, который разделяет жизнь на до и после.

Звук уходящего железнодорожного состава сменился звуком подъезжающего армейского тентованного грузовика, погрузившись в который они и поехали, петляя средь сосен, наблюдая за разбитой в грязь дорогой, выплывающей из-под колёс машины.

***

Ехали около часа, но скорость была смешной, поэтому расположение части находилось от силы километрах в двадцати от железной дороги.

Выгрузились уставшими, мотыляло машину отчаянно, поэтому весь путь провели в напряжении.

Попали они явно в учебный полк, поскольку плац тут топтали свежевыбритые мальчишки, форма на которых ещё смотрелась довольно нелепо.

— Построились! — снова отдал приказ старлей и, оставив их на попечение сержанта Крынкина, удалился куда-то с бумагами.

— Сержант, мы же в учебке? — прозвучал вопрос, ответом на который был отчётливый шлепок рукой по лицу. Даже не оборачиваясь Глеб уже знал, кто задал вопрос, и кто сделал жест рука-лицо.

Стояли минут пятнадцать, потом к ним вышел уже другой офицер, и они отправились сдавать гражданку, получать форму, брить головы тем, у кого стрижка далека от устава.

После получения формы и обуви — коллективный заход в баню.

— Так, бойцы… Двадцать минут вам на помыться, и чтоб по истечение стояли тут как штык, и по форме. Исполнять!

***

Время тянуть никто не стал, в баню вошли организованно, поскольку чистить туалеты никто добровольно не хотел.

Скинув одежду, Глеб собрался завладеть жестяным тазиком, но был сбит с настроя громким смехом одного из земляков, который ржал над внешними половыми признаками другого парня.

— Ты где хозяйство потерял? — прокомментировал он смех.

Униженный парень покраснел и прикрылся.

— Я очки эволюции решил в мозг вложить, а не в длину хрена. — огрызнулся