Горечь потерь - Александр Олегович Анин

— Дураком был, или очков эволюции мало? — не остался в долгу первый.

— В братской могиле костями меряться тоже будете? — бросил в их сторону фразу Глеб, и этого хватило, чтоб замолчали оба, ведь по сути дела служить всем вместе и в землю ложиться тоже сообща, если уж такая выпадет доля. Одна судьба на всех, и с этим тоже ничего не поделать.

Глава 8

Армейская жизнь вступила в свои права. Подъём, построение, зарядка, завтрак, строевая, физо, кросс, наряды, кросс, обед, уставы, строевая, ужин, во сне бег.

Первый месяц пролетел одним затяжным днём, но теперь в жизнь вошла ещё и боевая подготовка, полоса препятствий, стрельбы, изучение оружия и боевой техники, приёмы рукопашного боя.

Нагрузки Глеб переносил значительно легче остальных и нередко ловил на себе изучающие взгляды сержантов, а потом и офицеров.

Ещё через месяц началась подготовка к прыжкам с парашютом, а потом и первый прыжок, правда, пока с вертолёта.

После третьего прыжка по традиции забились на спор, чьей выдержки хватит, чтоб раскрыть парашют на ста метрах. Глеб раскрыл парашют последним, на семидесяти, за что получил от друзей награду в виде вырезанного из консервной банки сердца.

Носить эту награду можно было на нитке, продёрнутой через дырку в самой нижней точке. В армейском обиходе она называлась «Стальные… нервы» и, естественно, награда не официальная, но ценная. Каждый взвод имел право выбрать только одного носителя стальных… этой награды, и такие парни считались самыми отмороженными, либо самыми везучими, это если награда получена в результате проблем с открытием парашюта.

Были и такие прецеденты, что духу не хватало открыть парашют на сотне, парашютист срывал кольцо раньше, но что-то шло не так, и скоростной встречи с планетой удавалось избежать только благодаря запасному парашюту, раскрывшемуся уже у самой земли. Парни могли потом месяцами проводить в молчании, но награда была их, ведь удача тоже важная составляющая успеха в службе.

***

Близился день принятия присяги и завершения курса молодого бойца, а дальше жизнь могла сделать очередной зигзаг. Кого-то могли отправить в сержантскую школу, кого в разные воинские части, поэтому в воздухе снова висело некое напряжение, смешанное с напускным армейским пофигизмом.

***

Вертолёт плавно приземлился на лесную поляну, и, дождавшись полной остановки вращения винтов, его покинул невысокого роста офицер, внешне ничем не примечательный, но фонящий огромной внутренней силой. Спокойным и энергичным шагом он добрался до штабного корпуса и, предъявив удостоверение и отдельный пропуск дежурному, прошёл в кабинет начальника учебной части.

— Здравия желаю, Никита Осипович. — заглядывая без стука в кабинет, проговорил он.

— Заходи, Антон Мирович, как раз о тебе думал. Снимай бушлат, я воды вскипячу.

— Есть чем порадовать? — размещая верхнюю одежду на вешалке, поинтересовался вошедший.

— Как не быть, конечно есть. — майор мотнул головой в сторону стопки папок и включил провод электрического чайника в розетку.

Приземлившись на гостевой стул, гость притянул к себе отложенные папки.

— Десяток… — констатировал он.

— Одиннадцать. — поправил его хозяин и указал на отдельно лежащую папку.

— Даже так?

— Да.

— И чем примечателен одиннадцатый?

— Тайной. Эти десять — обычные мальчишки, которые пытаются случайные удачи выпятить как личные достижения, а этот… Службу чует нутром, в лидеры не лезет, но даже в критических ситуациях спокоен как никто другой. Стальные яйца получил на семидесяти метрах и приземлился с удовлетворением человека, который получил именно тот результат, который был ему нужен. Достижения не выпячивает, а маскируется так, что себя дураком чувствуешь, ни следов, ни звуков, а он чуть ли не в ухо дышит. Сержанта мне до истерики довёл, на спор подобрался к нему и приклеил на спину бумажку с номером автобусного маршрута.

— Дети…

— Ну да, дуркуют, но результат… На кроссе он не выматывается, восстанавливается быстро, стреляет неплохо, но подозреваю, что может лучше, просто не хочет загреметь в сержантскую школу, чтоб с армией закончить в три, а не в четыре года.

— Не играет в солдатика, и делает ровно столько, чтоб к нему не было претензий, при этом иногда поддаётся азарту и показывает исключительные возможности? — обобщил гость.

— Верно. Но есть ещё одно но. Парень попал на службу со Сталедара. За четыре месяца до призыва как-то влетел в щит высокого напряжения, и откачивали его с дефибриллятором. В результате полная потеря памяти, но не кретинизм, а как будто другой человек родился. Читать-писать научился, других величин не знает, но в них и не нуждается, а чуйка у него… Будешь от него прятаться и следить, подойдет и спросит, что случилось.

«Земляк». — мысленно отметил гость.

— Это где он так отличился?

— Выпивку дважды во взвод приносил, только, где взял и куда дел посуду — никто не знает. Первый прыжок они крепко обмыли, но там нас врасплох взяли, и только по запаху и поняли, что у нас залёт. Обложили их знатно, но куда там, через день опять с запахом, явно пошли на принцип. Вот и устроили постоянный надзор.

— А узнали, кто принёс, как?

— Так забились на спор с бумажкой на спину сержанта. Награда — увольнение на двое суток. Их взвод выиграл, только остальных засекли, а Петунина — нет.

— А после увольнения опять залёт? — предположил гость.

— Нет.

— Ладно, беру, хоть нескучно будет. А что остальные?

— Есть те, кто мечтает об училище, есть те, кто привык быть первым и берёт упорством. Но тебе же нужен особый материал?..

— А Петунин, выходит, самый смекалистый.

— Верно.

Кипяток поспел, и по кабинету разлился аромат заваренных трав. Гость неспешно просматривал папки с личными делами и беззвучно пил чай.

— Твой одиннадцатый на турнике середнячок, но это не вяжется с его общими результатами.

— А это один из моментов. В норматив уложился, а дальше напрягаться не хочет. Прям как будто кричит, я среднестатистический и ничем не хочу выделяться.

— Да… Действительно интересный. В его возрасте либо всего боятся, либо демонстрируют показательное бесстрашие, что тоже является проявлением страха. Ладно… Понаблюдаем за ним в новых условиях.

***

Глеб читал текст воинской присяги, стараясь не улететь мыслями и назвать верно державу, к которой поступал на службу, поскольку сам текст этого магического контракта был написан как под копирку с Имперской присяги его первого воплощения.

То, что это контракт, он увидел