Яркость - Дмитрий Алехин

– И меч возьмём тоже.

– Возьмём, – согласился я. Следующий вопрос, который висел в воздухе с момента первых её слов о приближении монстра. – Но куда?

Ниа вздохнула, снова откинув голову на спинку кресла. Её пальцы бессознательно постукивали по подлокотнику.

– Не знаю точно, Фрэй, – призналась она. Голос её потерял твёрдость, в нём зазвучала усталая неопределённость. – Камень направит. Как стрелка компаса, чувствующая магнитную бурю… Когда придёт время. Я буду готова.

Пылинки всё ещё кружили в лучах света. Я смотрел на неё – на усталое лицо, на полурасстёгнутую рубашку, на карман. И на ту слепую, непоколебимую уверенность, что тлела в её глазах, оттесняя всякий страх.

Глава 6. Cruel World

Сон мой был чутким и беспокойным, будто сквозь него сочилась чужая тревога, настойчивая и незнакомая. Я проснулась от холодка, пробежавшего по коже. Сквозняк. Несколько секунд я лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь, а потом осознала: тихий скрип оконной рамы был непохож на привычные ночные шумы.

Открыв глаза, я увидела её. Ниа стояла у распахнутого настежь окна, опираясь руками о подоконник и вползая на него, высовываясь в чёрную прохладу ночи. За её спиной комната была погружена в синеватый полумрак, подчёркивавший напряжённую линию её плеч. Вся её фигура, обычно заряженная стремительным движением, сейчас отдавала звериной настороженностью и концентрацией.

– Ниа? – мой голос прозвучал сипло от сна. – Всё нормально? Замёрзнешь же.

Она обернулась. Лицо в разливах лунного света было чуть бледным, зеленовато-тёмные глаза казались слишком большими.

– Я что-то чувствую, – сказала она тихо, без предисловий. Голос был низким, насколько это возможно для неё, и серьёзным, без обычной дерзости. – Словно бы вибрацию. Эхо. Не пойму, что это.

Она снова повернулась к окну, втягивая воздух носом, будто пытаясь учуять не запах, а сам звук.

– Нужно подняться выше, – добавила она.

– Выше? – я села. – Ты о чём?

– На крышу. Мы можем?

Я помедлила:

– Крыша открыта, да, чердачная дверь не запирается… Это точно не подождёт до утра, Ниа?

– Мне это нужно сейчас, – её тон не допускал возражений. В нём не было каприза, лишь необходимость.

Вздохнув, я мысленно сдалась. Если за последние недели я и поняла о Ниа что-то, так это то, что её инстинктам стоит доверять.

– Ладно, – сказала я, спуская ноги с дивана. – Только оденься.

Накинув на себя растянутый свитер и взяв плед, я сняла с вешалки свою большую, потёртую толстовку и бросила Ниа:

– Надень-ка.

Она фыркнула, оглядывая бесформенный кусок серой ткани, но послушно натянула толстовку поверх ночной футболки. Пока Ниа закатывала длинные рукава, я по привычке заскочила на кухню и быстро долила в термос кипяток.

Воздух в подъезде был спёртым и затхлым. Чердачная дверь действительно не была заперта – я потянула за скобу, и она с тихим скрипом открылась, пропуская нас к плоской, засыпанной гравием крыше.

Ночь встретила нас лёгким ветерком. Откуда-то тянуло дымом, а сырая свежесть предвещала осенний дождь. Город внизу затих, лишь изредка проносились одинокие огоньки машин, и свет фонарей тонул в лёгкой дымке, нависшей над улицами.

Выйдя на середину крыши, Ниа замерла, постояла так, потом подняла голову. Закрыла глаза, вдыхая прохладу полной грудью:

– Рэм говорила… что после моих прыжков пахнет грозой и пеплом. Ты чувствуешь это?

Я потянула носом знакомые запахи осени: озон и влажная пыль.

– Не знаю… Может, дождь будет.

– Будет гроза, – без тени сомнения сказала Ниа и открыла глаза. – Всего лишь…

Напряжение, казалось, немного спало с её лица. Подойдя к парапету, она ловко уселась на него, свесив ноги в тёмную пропасть между нашим домом и соседним. Я невольно сглотнула, но последовала её примеру, с опаской пристроившись рядом. Поправила на себе плед и часть его накинула Ниа на плечи, притянув её ближе. Открутила крышку термоса. Пар, густой и ароматный, вплыл в холодный воздух.

– Пей, – предложила я. – Греться надо изнутри.

Она взяла крышку-стаканчик термоса и сделала большой глоток, сморщившись от обжигающей жидкости, а потом передала её мне.

– Иногда хожу сюда смотреть на луну в бинокль, – я указала на светящийся белый диск меж облаками. – Бинокль увеличивает изображение.

Она кивнула. Помолчала ещё немного, как всегда, откладывая новые знания в памяти, и сказала тихо, едва слышно:

– В моём мире нет лу-ны. Но это похоже на то, что я читала в старых книжках про первое пришествие.

Мы, не следя за временем, распивали чай уже прямо из термоса, передавая его туда-сюда, как походную флягу, и обсуждали древнюю легенду её мира о том, как «дракон поглотил ночное светило», в которую Ниа, кстати, ни капельки не верила. Горячая жидкость отзывалась в теле приятным теплом.

– Рэм… та, о которой ты говорила? Твоя подруга? – спросила я осторожно, боясь спугнуть её нечастую откровенность.

– Да. Она… Тихоня. А я… нет. Мы вместе росли в Храме. Она понимала меня без слов. А я защищала её от тех, кто думал, что её дар – это слабость.

– Какой дар?

– Сила проявляется по-разному. Я прыгаю. Рэм – видит. Больше, чем я и остальные. Сны о будущем и тени прошлого. Она сказала мне, что я стану великим воином, убийцей драконов.

– Ну, во всяком случае, смелее тебя я ещё никого не встречала, Ниа, – искренне призналась я, расправляя низ толстовки на пояснице «великого воина».

***

Остинская осень сдавала позиции, уступая место прохладному и сухому предзимью. Воздух стал прозрачным и острым. Вместе с сезоном менялась и наша жизнь, обретая причудливую, но устойчивую форму. Моя аспирантская деятельность сменилась изучением феномена по имени Ниа – академический отпуск по «личным обстоятельствам» научный руководитель принял с понимающим кивком, списав всё на пресловутое перегорание.

Закончив очередную тренировку, Ниа присоединилась ко мне на кухне. Мы готовили ужин – дело привычное. Я возилась с современной овощечисткой, старательно снимая кожуру с картофеля, а она управлялась обычным ножом – её движения были филигранными, кожура сходила тонкой спиралью, не прерываясь.

Стук в дверь прозвучал резко и громко, но Ниа даже не вздрогнула – она лишь чуть замедлилась и застыла на мгновение. Я краем глаза уловила движение: пальцы её правой руки перехватили рукоять, развернув нож в удобное боевое положение. Левой рукой она бесшумно убрала с края стола стеклянную кружку. Взгляд стал хищным, сканирующим, но всё тело оставалось обманчиво расслабленным. Она не делала лишних движений, просто ждала развития событий, предоставив инициативу мне.

Замешкавшись, я вытерла руки и пошла открывать. На пороге, тяжело дыша, стоял мистер Э́ванс, наш сосед