Яркость - Дмитрий Алехин

– М-мисс Веро́ника! – недовольно выпалил он. – Этот топот! Каждый божий день! Будто у вас там… слон в клетке м-метается!

– Извините, мистер Эванс, – начала я, стараясь блокировать проход своим телом. – Сестра… занимается гимнастикой. Постараемся быть тише.

– Гим-мнастикой? – он скептически хмыкнул и вытянул шею, чтобы заглянуть мне за спину.

В этот момент из глубины коридора, с кухни, донёсся голос Ниа:

– Сестра, всё в порядке? Мне идти за мечом?

Глаза мистера Эванса округлились. Он отступил на шаг:

– М-мечом? Что за… Что это значит?

– Фехтование! – быстро проговорила я, отчаянно пытаясь закрыть дверь. – Историческое фехтование! Очень популярно в Европе! Извините ещё раз!

Мой манёвр удался – я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, прислушиваясь к удаляющимся тяжёлым шагам и ворчанью. Сердце заколотилось быстрее. Отдышавшись, я вернулась на кухню. Ниа стояла у стола, на её лице читалась лёгкая брезгливость к мирной жизни, которая снова вернула свои права.

– Господи, Ниа! – выдохнула я, потирая виски. – Зачем ты это сказала?!

– Чтобы отпугнуть, конечно! Люди боятся, когда знают, что у тебя есть клинок.

– Здесь это привлекает ненужное внимание! Полицию, например!

– Он был зол.

– Он был раздражён! Это не одно и то же. Раздражение – это… бытовое. А злость – это…

– Угроза, – закончила она за меня. – Я знаю разницу. Но иногда одно перетекает в другое очень быстро.

Мы вернулись к готовке. Напряжение медленно уходило.

– Ты слишком много волнуешься о том, что думают другие, – заметила Ниа, раскрывая пакет с овощами.

– Это называется социальным взаимодействием. Правила общения.

– Глупые правила. Трата времени, а время это всё. Ты сильная, Верони́ка. Ты меня приняла, не испугалась. Зачем тебе одобрение этого, – она на мгновение замолчала, глядя на помидор, который только что разрезала пополам, а потом ткнула в него кончиком ножа, – …красного человека?

Я рассмеялась. Её прямота по-прежнему била не в бровь, а в глаз.

– Не знаю. Привычка, наверное.

– Привычки можно менять, – заметила Ниа.

– Ну мне точно не хватает твоей смелости…

– Нам надо подготовиться к его возвращению.

– Мистера Эванса?

– Так было бы веселее и проще, Вероника, но нет. Время шагнуло вперёд. Ты знаешь о ком я. Здесь слишком много людей, домов. Не развернуться. Надо будет встретить его на другой территории и на наших условиях.

– И как мы это сделаем? – помедлив, спросила я.

– Как только я пойму, что он проснулся, мы садимся в машину и едем. Нужна палатка, припасы. Твоя машина должна быть всегда готова. Думаю, я дождусь его за городом, он почувствует меня и направится прямиком туда.

– То есть я… такси до места твоей дуэли?

– Ты – мой стратегический резерв, – поправила меня Ниа с внезапной серьёзностью. – Ты доставишь меня на позицию, а затем отступишь. Уедешь в город. Я разберусь с ним быстро, не беспокойся за это. И вернусь.

Я хотела возразить, сказать, что не брошу её одну, но трезвый, трусливый голос разума шептал, что я лишь обуза в настоящем бою. И этот голос был противно прав. Однако я решила, что буду следить со стороны, на всякий случай.

– Хорошо, – выдавила я, чувствуя, как по телу разливается жгучий стыд.

– Хорошо, что хорошо, – кивнула Ниа, принимая моё согласие за чистую монету. – Нам нужно снаряжение. Не только еда. Мне понадобится одежда, в которой можно двигаться. Не это, – она подтянула тонкую синтетику на бёдрах и отпустила, – а что-то плотное. Чтобы можно было закрепить защиту. На ноги и верх. Тебе бы тоже что-то подобрать, на всякий случай.

– Мне? – я удивлённо моргнула.

– На случай, если придётся бежать по лесу. Или падать. Твои джинсы порвутся о первую же ветку.

Мысль о том, что она продумала и мой побег, отозвалась небольшим, но тёплым комочком в груди.

– Значит, план на завтра: большой шоппинг, – подвела я итог, снова возвращаясь к привычной роли организатора. – А сегодня мы должны расправиться с этой великолепно запечённой рыбой!

– Буэ… – прокомментировала Ниа.

После ужина мы устроились на диване за просмотром сериала, укрывшись одним пледом. Ниа постепенно начала клевать носом и в конце концов уснула, положив голову мне на плечо. Я выключила телевизор. Потом осторожно уложила Ниа в более удобную для отдыха позу. Укрыла сверху одеялом.

Огляделась. В наступившей тишине моё внимание привлёк её таинственный камень. Он лежал сейчас на журнальном столике, и мне показалось, что тусклая прожилка в его глубине пульсирует в такт моему дыханию. Неспешно. Будто зовёт. Я медленно протянула руку, заворожённая мерцанием. Палец замер в дюйме от несимметричной поверхности. Дыхание перехватило.

И в ответ на это сжатие в груди минерал отозвался – тусклый свет в его глубине забился чаще, словно взволнованное сердце. Любопытство и влечение взяли верх. И я медленно, почти против своей воли, коснулась его.

Тепло.

Мгновенное, обжигающее. Оно хлынуло в пальцы, поползло по руке жидким огнём, заполняя кости и мышцы низким гулом. Камень вспыхнул. Из него прорвался ослепительно-белый поток, сияние, что пронзило комнату, выжигая тени. Перед глазами поплыли образы, наскальные рисунки на стекле сознания:

Серые башни.

Два хищных глаза во тьме.

Испуганное лицо незнакомой девочки.

Стук. Словно железо о кремень. И шёпот сквозь решётку.

Яркий свет сгустился в точке касания и рванул упругим хлопком. Окно на противоположной стене вылетело наружу, как пробка из-под шампанского. Время затаило дыхание. И только спустя пару секунд, с угасающим в миг светом, замешкавшись, осколки стекла посыпались вниз, расплескавшись на тротуаре.

В резко наступившей темноте и тишине я онемела. Лишь спустя мгновение до меня дошло, что Ниа, вскочив с дивана, молниеносно выхватила камень и сунула его себе в карман, прекратив этот хаос.

– Вероника! – её голос был сиплым от сна и испуга. – Ты… дотронулась! Ты в порядке?

Она дёрнула меня за предплечье, выводя из ступора, и тут же принялась ощупывать мои руки, переворачивая их ладонями вверх.

– Он должен был оттолкнуть тебя… Ошпарить! – Ниа говорила быстро, почти бормотала, всматриваясь в мою кожу в тусклом свете уличного фонаря: на ней не было ни ожога, ни какой другой отметины. – Он