Академия Верховных - Вилен Жи

– Да, более чем!

Она улыбнулась, воодушевленная моей энергичностью и желанием двигаться дальше.

– Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты знала: мне искренне жаль, что твои первые дни здесь обернулись катастрофой, в этом виновата только я. Мой долг – присматривать за всеми учениками, и у меня такое чувство, что я не выполнила эту обязанность перед тобой.

Я широко распахнула глаза от удивления, но промолчала, не зная, что ответить. Она не виновата. Может, и вправду следовало курировать меня какое-то время, но я и сама приложила недостаточно усилий.

– Начало каждого семестра – это настоящий бардак, и я, может, и была очень занята, но это не оправдание. Я не нашла времени, чтобы интегрировать тебя в наше сообщество, как следовало бы сделать, и за это я приношу тебе свои извинения.

– Это и моя вина тоже, я должна была подойти к вам…

– И я надеюсь, что ты будешь делать это впредь, – прервала она меня, – и не важно, по какой причине. Если тебе нужно будет что-то обсудить, моя дверь всегда открыта.

– Хорошо, я запомню это.

Она была искренна. Конечно, в первые дни у меня были некоторые предубеждения, но теперь я думала, что могу доверять ей и полагаться на нее в случае необходимости. Возможно, она не так ужасна, как я себе представляла.

– Итак, поделись своим впечатлением о нашей школе. Как ты себя чувствуешь здесь?

Я испытала искушение солгать и сказать, что все в порядке, чтобы развеять тень опасения в ее взгляде. Однако я сомневалась, что она так легко мне поверит, поэтому предпочла быть честной.

– Я ненавижу это место.

Ее лицо осталось бесстрастным, несмотря на мой грубый ответ.

– И что тебя так беспокоит?

– Я очень многого не знаю… И это заведение странное.

На этот раз ее губы растянулись в слабой улыбке, почти незаметной.

– Твоя мать была того же мнения, – прошептала она. Не уверенная, что правильно расслышала, я переспросила:

– Моя мама?..

Она кивнула.

– Мы с Маргарет не были близки, но учились в одном классе в те годы, когда жили здесь… И если ты хочешь знать, она не чувствовала себя счастливой среди Верховных: она мечтала о простой жизни… Вся школа, так или иначе, знала об этом. Несомненно, именно это побудило ее покинуть Францию и связать свою судьбу с твоим отцом, человеком неодаренным.

То, что она рассказала мне о матери, вызвало у меня странное чувство, возможно, ревность. Я не спускала глаз с миниатюрной версии Эйфелевой башни возле экрана компьютера.

– Все в порядке, Анаис?

– Да, просто, кроме моей бабушки и тети, никто не рассказывал мне о моей матери… Могу я задать вам один вопрос?

– Конечно.

С тех пор как я узнала истинные обстоятельства смерти моей матери, я часто думала об этом.

– Вы знаете, что с ней случилось?

Мадам Жорден облизнула губы, подыскивая слова.

– Когда ее период инициации закончился и она покинула Академию, за год до меня, я больше никогда не слышал про нее. К сожалению, я не могу ответить на твой вопрос.

Уверенность в том, что у моей матери были проблемы, так и не исчезла. Как же странно, что она не подавала признаков жизни все эти годы! У нее была семья, друзья. Опасность заставила ее вести себя осторожно, уверена в этом. Будто тиски сжали мое горло, и слезы застили глаза. Догадываясь, что я не в состоянии говорить об этом дальше, мадам Жорден сменила тему:

– Ты так и не ответила на мой вопрос: что тебя здесь столь сильно беспокоит?

Уже не такая напряженная, как раньше, я решила раскрыться ей. Возможно, осознание того, что она училась бок о бок с моей матерью, поспособствовало этому. Я призналась ей, что сомневалась в своих способностях, но также и в том, что напряженность в отношениях с некоторыми учениками мешала моему вливанию в коллектив.

Мадам Жорден продолжила задавать вопросы до наступления вечера, расспрашивая о моих изменениях, впечатлениях, сомнениях. Можно было бы представить себя на сеансе у психолога, но я ни в коем случае не жаловалась: она действительно хотела меня понять. Она заверила, что отныне будет уделять больше времени, чтобы следить за моим прогрессом, и этого было достаточно, чтобы утешить меня.

– Я была бы рада продолжить этот разговор, – сказала она, убедившись, что я пришла в себя, – но столовая вот-вот откроется, и я не хочу лишать тебя ужина.

Я хмыкнула, выпрямляясь.

– Спасибо. Мне было приятно поговорить с вами.

Более легким и беззаботным шагом я решительно направилась в столовую. Хотелось презирать все взгляды, перешептывания и людей, которые жаждали увидеть, как я терплю неудачу.

Очередь, ведущая к буфету, уже разрослась. Я ждала своей очереди, стоя за группой девушек, которые обсуждали новые тренды в прическах. Одна из них заявила двум другим, что розовый цвет сейчас в моде и что она собирается попросить мать прислать ей краску.

– Наконец-то вернулась, – внезапно прошептал голос у меня за спиной.

Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Акцент выдавал личность говорящего. Мое сердцебиение участилось, но разум призывал меня к спокойствию.

– Какой внимательный молодой человек, – съязвила я, не потрудившись взглянуть на Гюго.

– Что, дуешься, Ланеро?

– А должна?

– И все же ты выглядишь обиженной, – сказал Гюго.

– Я не дуюсь, – четко сказала я, глядя ему в лицо, – я просто не хочу слушать, как ты говоришь, будто у меня нет совести.

Я сразу же пожалела, что повернулась к нему. Его глаза, хитро сверкая, вот-вот заставят меня потерять всякое самообладание. Я ненавидела то, что чувствовала, находясь рядом с ним, особенно после того, что он сказал тогда ночью в моей комнате. Гюго же, напротив, выглядел совершенно безмятежно. Слегка склонив голову в мою сторону, он долго разглядывал меня. Будто рассчитывая на мое смущение, он выждал целую вечность, прежде чем наконец ответить:

– Твоя очередь, Ланеро.

– Прости?

– Теперь твоя очередь, – повторил он, указывая на буфет.

Чувствуя, как мои щеки нагреваются, я отвернулась и взяла поднос, чтобы положить на него миску с зеленым салатом.

Я продолжила набирать блюда, не зная, собираюсь ли вообще их есть. Нужно как можно скорее сократить расстояние между нами.

– Поешь со мной, – прошептал Гюго мне на ухо, когда я подошла к десертам. – Выслушай, что я хочу тебе сказать. Обещаю быть с тобой милым.

Я не знала, что он хочет мне сказать, но уже не думала об этом. Он стоял так близко, что его запах – дуэт мыла и мятной жевательной резинки