Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах - Джеки Стивенс

— Да, сир. — Арчи никогда раньше не видел Лео раненым; тот всегда казался более здоровым, чем большинство бродячих котов. Мог ли он подхватить эту ужасную болезнь? Был ли он искалечен навсегда? Но если бешеный пес умел исцеляться, Арчи хотел верить, что и Лео сможет.

Ведь Лео был волшебным котом.

— Но вы мне не верите? — спросил Арчи. Его отец тоже никогда ему не верил.

— Я не хочу тебе верить — но не по той причине, о которой ты мог подумать. Мой сын был талантливым охотником. Когда он исчез, когда в ту же неделю стали появляться эти дохлые крысы… Полагаю, какая-то часть меня всё еще хотела верить, что он жив и продолжает охоту, даже если не может или не хочет возвращаться домой.

Арчи мгновенно смягчился. Это имело смысл. Пожалуй, ему больше не стоило удивляться тому, что король Рендольф реагирует на вещи совсем не так, как его собственный отец.

— Мне жаль, сир. Я бы хотел дать вам другой ответ.

— Пострадало всё королевство, — сказал король, поднимаясь с кресла и подходя к окну, расположенному достаточно высоко, чтобы видеть улицы Замкового города. — Думаю, за последние несколько лет мы сделали первые шаги к восстановлению, но я так и не решил окончательно вопрос с престолонаследием. Эйнсли умна, из неё вышла бы хорошая королева, но я боюсь, что соседи увидят в этом очередную слабость, которой можно воспользоваться. Я определенно не хочу выдавать её за иностранного принца, но ей нужно скоро выйти замуж. За кого-то, кто сможет держать себя так, как держал мой сын.

Арчи нахмурился:

— Вы хотите, чтобы она вышла замуж за охотника? — Неужели всё может быть так просто?

Но с другой стороны, теперь, когда он узнал Эйнсли, Арчи не мог не согласиться с оценкой короля. Принцесса была умна. Она действительно могла возглавить королевство, когда придет время. Ей не нужен был очередной лорд, который бы соперничал с ней за власть. Но если Арчи сможет держать лук или даже махать пресловутой палкой, используя свои мускулы, чтобы стоять у неё за спиной и защищать её волю… что ж, тогда, возможно, его предложение будет более привлекательным и благосклонно принятым, чем он когда-либо смел мечтать.

Куда лучше, чем быть мышью; он с радостью сыграет роль верного пса при её кошке. Похоже, он всю жизнь готовился именно к этой роли, учась защищать свои странности.

— Возможно, — сказал король. — Я точно не могу позволить ей выйти за сына мельника. Но ты молод и, возможно, достаточно гибок, чтобы вжиться в иную роль.

Его взгляд оставался отрешенным, он еще мгновение изучал город, прежде чем обернуться.

— Ты сказал, что та проклятая гончая направилась обратно в Карабус. Если они — источник всех последних чумных тварей, то ситуация там стала слишком серьезной, чтобы её игнорировать. Я хочу объявить награду за голову этого зверя, но не могу доверить их Маркизу исполнение моих приказов. Я не могу доверять Кигану. Поэтому я дам тебе шанс отправиться туда первым и добыть эту награду как истинный и благородный охотник. Если ты справишься и решишь этот вопрос для меня, тогда я смещу Кигана, назначу тебя новым Маркизом и одобрю твое сватовство к моей дочери.

***

Эйнсли обещала Арчи молчать, пока он говорит с отцом. Она сдержала слово, хотя это явно далось ей с огромным трудом. И как только они вернулись в парадный зал, слова посыпались из неё градом:

— Я хочу пойти с тобой.

Сражаться с проклятым псом? Расследовать дела человека, которого все называют огром?

О, нет. Это ни к чему хорошему не приведет.

— Не смотри на меня так, — сказала она, на мгновение переключив гнев на своего гвардейца. — Ты же знаешь, это несправедливо. Отец не может требовать от Арчи сражаться с таким монстром только потому, что у него нет титула.

Конечно, король мог требовать от Арчи сразиться с монстром! На то он и король. И это отлично вписывалось в его слова о том, за кого он хочет выдать дочь — за человека, способного усмирить врагов собственной репутацией. Благородного охотника. Охотника на монстров. Арчи с радостью стал бы таким, если бы ему дали шанс.

Он готов на всё, чтобы честно заслужить руку девушки, стоящей рядом.

Но как убедить эту самую девушку остаться? Станет ли она слушать?

Он должен был попытаться.

— Эйнсли, я знаю, что ты хочешь пойти, и надеюсь, что после этого все наши приключения мы будем делить вместе. Но если я не смогу выполнить условия твоего отца, не подвергая тебя опасности, я не буду чувствовать, что заслужил право стоять рядом с тобой. Ты уже помогла мне с луком. Пусть этого пока будет достаточно.

Эйнсли покачала головой, и он увидел боль в её глазах. Она перевела взгляд с него на сэра Каллума, пока её глаза не остановились на портрете позади него. Это был семейный портрет — король, покойная королева, она сама и кто-то еще с карими глазами, которые казались слишком знакомыми.

— Это так похоже на тот день, когда ушел Лео. Что, если ты тоже не вернешься?

Арчи нахмурился, глядя на портрет и сопоставляя факты. «Это не как с Лео» — вот что она сказала отцу, когда просилась на охоту. Тогда Арчи был отвлечен и подумал только о коте Лео. Но даже когда он впервые назвал принцессе имя кота, она отреагировала странно. Она чуть не заплакала.

Потому что так же, как люди не любили говорить прямо о чуме, имя, которое кот «выбрал» для себя, стало болезненным для королевской семьи. И неудивительно.

— Твой брат, — произнес Арчи, пробуя на вкус это слово и все возможности, которые оно открывало. — Твой брат был кронпринцем Леопольдом, но вы звали его Лео.

Эйнсли выглядела растерянной, но ответила:

— Да.

Неужели это и есть ответ? Опять же, всё казалось одновременно таким простым и ужасающе сложным.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться. Я точно знаю, как одолею этого монстра.

У него ведь есть волшебный кот.

26. Короткий сон

Лео не всегда был котом, и в нем не всегда жила магия. Когда-то он был человеком, и он был потерян. Боль пронзала его сердце. А потом он услышал голос — тихий и далекий, зовущий его всё глубже во тьму.

«Леопольд Тамиас Линистер», — произнес голос, растягивая слоги так, что они просочились сквозь него, минуя сознание.

Не о чем было спрашивать.

Нечего было бояться.

Он смотрел, как его ноги