Босоногий принц: пересказ Кота в сапогах - Джеки Стивенс

Только если награда заключалась в том, чтобы вернуть ему человеческий облик и отпустить на все четыре стороны, но Лео сомневался, что ему так повезет.

Фейри цокнул языком:

— Не нужно быть таким циником. Тебе было плохо в шкуре кота только потому, что я был не в полной силе, а ты боролся со мной до последнего. Я не дал тебе нового имени, соответствующего твоему новому облику, и не подстроил его под твои кошачьи инстинкты. На этот раз я не намерен оставлять незавершенных дел, так что обещаю: тебе очень понравится твоя новая роль.

Лео не был в этом уверен, но как только он снова услышал свое полное имя из уст фейри, он понял, что выбора у него нет. Этот фейри превратил его в кота.

Он мог сделать из Лео кого угодно.

И, возможно, только в своих снах он снова станет Томом или Лео.

31. Катализатор

Мех нападающего чёрного медведя висел густыми клочьями. В его тусклом, расширенном взгляде светилось безумие, а на клыках виднелся характерный признак — лаймово-зелёный яд. Гномы были правы: это был ещё один чумной зверь, порождённый магией Маркиза-Огра, хотя было нетрудно понять, почему огр забросил его в своём стремлении сокрушить Замковый город. Медведи были слишком одиночными существами. Слишком изолированными. Этот жил в пещере на границе с Сумрачным лесом и не доставлял бы никаких хлопот, если бы его непомерный голод не заставил его терроризировать местных лесных гномов.

И если бы после последнего набега те самые гномы не обратились к своему личному «великану» за помощью.

Арчи до сих пор не знал, как относиться к такому положению дел, но он с готовностью вызвался выследить зверя. Он всё ещё прочёсывал окраины королевства в поисках остатков магии Маркиза, хотя со смерти огра прошло уже три года. Арчи крепче сжал меч; под охотничьими перчатками чувствовались старые добрые мозоли. Парируя дикие удары медведя, он провёл кровавую линию сначала по его боку, а затем и по всей шкуре. Он так и не овладел в совершенстве луком, но меч пришёлся ему по душе.

Чумной зверь издал слабый рев. Всё становилось слишком просто.

На данном этапе смертельный удар был бы лишь актом милосердия.

Арчи занёс меч. Поток воздуха коснулся его плаща. Из груди проклятого существа внезапно «расцвело» оперение стрелы. Медведь пошатнулся, издав последний предсмертный стон. Прежде чем туша окончательно рухнула на землю, Арчи обернулся к знакомому лучнику.

— Эйнсли. — Он даже не пытался изобразить удивление.

Принцесса, стоявшая рядом со своим гвардейцем и собственной лошадью, торжествующе вскинула подбородок. Ветерок удачно подхватил её плащ и юбки для верховой езды, а золотисто-каштановые волосы были заплетены вокруг головы величественно, словно корона.

— Доброе утро, дорогой. Я так понимаю, ты пытался убить зверя без меня?

— Конечно, нет. — Арчи всё ещё был не силён в изысканных придворных ответах, но время от времени позволял себе долю иронии, чтобы не отставать от остроумной принцессы. — Я ведь знаю, как ты любишь охоту.

Эйнсли просияла.

— Не волнуйся. Кровь мне всё ещё не нравится. Я попрошу сэра Каллума повесить голову зверя на твою стену и скажу отцу, что это твоя добыча.

Арчи покачал головой:

— А я скажу ему, что добыча — твоя. — Они могли подтрунивать друг над другом, но Арчи уже привык к своим отороченным мехом сапогам. По приказу короля он провёл последние три года, обучаясь у рыцарей и благородных охотников, и его комната трофеев уже была полна. Ему незачем было даже притворяться, присваивая победу, которая ему не принадлежала.

— И тогда он будет в ярости на нас обоих, — сказала Эйнсли с чересчур довольной улыбкой. Но затем её улыбка дрогнула, когда янтарные глаза нашли логово павшего зверя позади Арчи. — Если только… — Она замолчала, но её тревожный взгляд договорил за неё.

Отец будет в ярости… если только это не сработает.

Отец будет в ярости… если только они действительно что-то нашли.

Нет, Арчи не думал, что король действительно рассердится в любом случае. Король Рендольф оставался предельно разумным в отношениях со своими наследниками, пока те были с ним честны. Этот факт даже сделал Арчи «любимчиком» в последнее время, так как Эйнсли чаще попадалась на приукрашивании истины. Но даже самая тираническая версия короля Рендольфа дрогнула бы, если бы убийство этого последнего зверя дало им ответы, которых они все так жаждали.

Эта неуловимая надежда — и страх — пропитали воздух, подавляя всякое веселье. Эта маленькая пещера могла скрывать их спасение или стать продолжением их нынешних страданий.

Был только один способ узнать правду.

Арчи поклонился, стараясь вернуть улыбку:

— Что ж, моя госпожа охотница, трофеи по праву ваши. Желаете войти первой?

— Пойдём вместе. — Эйнсли, уже убрав лук, жестом отослала гвардейца и взяла Арчи за руку. Её отец надеялся, что Арчи станет её защитником, но огненная принцесса редко нуждалась в том, чтобы кто-то убивал за неё настоящих монстров.

Тем не менее, она довольно собственнически сжимала его ладонь.

Её хватка усилилась, когда они сделали несколько шагов вглубь логова, которое было слишком малым, чтобы требовать долгих поисков. На земле валялись кости, мех и гнилое мясо. Скудная куча потускневших доспехов и цветного стекла доказывала, что медведь был лишь немногим умнее сороки. Но не было ни следов пропавших кошек, ни принцев, ни каких-либо иных улик, указывающих на местонахождение Лео. Никакого знака того, что проклятие на их земле подошло к концу.

Арчи вздохнул. Они с самого начала знали, что эта зацепка может оказаться пустышкой, но от этого новость не становилась легче. Арчи должен был что-то сказать, прежде чем они оба окончательно падут духом.

— Мы продолжим поиски.

— Да… — ответила Эйнсли с отрешённым видом, словно это могло оградить её от подступающих слёз. — Но все эти поиски, разочарование за разочарованием… никогда не знать наверняка… — Она покачала головой. — Иногда… иногда мне кажется, что было легче, когда я думала, что он мёртв. Это звучит ужасно?

Арчи понимал это чувство. Он проживал его. Ему было больно думать, что Лео может быть заперт где-то или страдать без помощи, и за последние три года он проверял и более сомнительные зацепки, чем эта. Но Лео сам решил уйти в тот день, и Арчи не меньше ненавидел то, что эта затянувшаяся потеря делала с его принцессой. И хотя он мог подобрать множество слов, чтобы описать любимую женщину, слово «ужасная» никогда не было бы среди