Академия Верховных - Вилен Жи

– Или проклята.

– Никогда больше так не говори! Тебе удалось увидеть то, чего никто не видел, ты Избранная, и я начинаю понимать, почему твоя мать так волновалась, прежде чем…

Бабушка не закончила свою фразу.

– Она не умерла, – резко возразила я, не задумываясь о последствиях сказанного.

– П-прости?

Слезы подступили к глазам так быстро, что я не успела их сдержать.

– Я видела ее во сне, – прорыдала я, – она просила меня помочь ей.

Бабушка вскочила с кровати так быстро, что это заставило подлететь и меня. Раскачиваясь из стороны в сторону, она начала что-то говорить, но не смогла закончить фразу, пока не замерла неподвижно.

– Это невозможно, Анаис: я видела ее мертвой.

Глава 20

Внезапно я потеряла дар речи. Почему же тогда я оказалась во сне в компании своей покойной матери? Все выглядело так реалистично…

– Но я видела ее, бабушка… Ты думаешь, это невозможно?

Она перестала ходить кругами по комнате и снова села рядом со мной. Радужки ее глаз, обычно серые, были затенены смесью тоски и отчаяния, приобретая гораздо более темный оттенок. Это разрывало мне сердце, мгновенно заставив пожалеть, что я так необдуманно рассказала ей о матери.

– Мой ангел, независимо от того, являешься ты Верховной или нет, смерть остается недостижимой. Мы не можем общаться с загробным миром.

Я была так убеждена в том, что видела и слышала свою мать, что сейчас чувствовала, что заново теряю ее. Кажется, я лелеяла надежду спасти ее.

– Но кто тогда это был?

Мой вопрос был не громче шепота, будто я задавала его сама себе. Тем не менее бабушка прошептала мне в ответ:

– Иногда сны – это не больше, чем просто сны.

Мой мозг отказывался разбираться в этом, и множество противоречивых идей осадили мою голову. Такое чувство, будто сначала я продвинулась на три шага вперед, а теперь сделала два назад. Все это время я искала логическое объяснение своим снам, чтобы их понять, но все было как вилами по воде писано. Я просто мечтала быть рядом с мамой – да и любой другой нормальный человек в моем положении хотел бы того же.

– Возможно, ты права.

Рука бабушки мягко легла мне на щеку, чтобы приподнять мое лицо. Как только мои влажные глаза встретились с ее глазами, она, как всегда, произнесла несколько успокаивающих слов. Я позволила маленьким целебным мурашкам пройтись по всему телу, пока тревога не исчезла.

– Анаис, несмотря ни на что, ты должна понять: хотя Маргариты больше нет в нашем мире, происходит что-то странное, и теперь я уверена, что она знала об этом.

Мое сердцебиение, только что вернувшееся к нормальному ритму, снова разогналось.

– Она все знала, – прошептала я.

– Я не знаю, как она могла догадаться о том, что ты сможешь расшифровать это пророчество, еще до того, как твои способности пробудились, но да, думаю, она была в курсе… Если бы только я могла повернуть время вспять, чтобы удержать ее… Она была так напугана и так торопилась уйти, что я ничего не смогла сделать.

Последний выдавленный ею слог смешался с рыданием, которое бабушка не смогла сдержать. В беспокойстве я подошла к ней и заключила в объятия. Я никогда раньше не видела ее в таком состоянии. Она обняла меня в ответ, позволив слезам течь по щекам. Впервые я обнаружила всю хрупкость человека, который всегда поражал меня своей внутренней силой и смелостью. Только сегодня я поняла, что женщина-боец, которая меня воспитала, также является женщиной, преисполненной чувством вины. Это разрывало мне сердце.

– Если бы она дала мне время…

– Бабушка, это не твоя вина, – отрезала я, давая волю своим слезам.

Я не могла вынести того, что она чувствовала себя виноватой в том, чего нельзя было избежать. Я попыталась вразумить ее, напомнив, что она великолепна, – так же делала и она, когда мне бывало плохо.

– Если моя мать доверила меня тебе, то это потому, что она знала, что ты лучший человек, – заверила я ее. – И она была права. Ты подарила мне самое прекрасное детство, которое только могло у меня быть, несмотря на все обстоятельства, и я так сильно люблю тебя за это.

Я знала, что бабушка пыталась сделать все для того, чтобы я была счастлива, когда я столь внезапно появилась в ее жизни, и я хотела бы, чтобы она знала, что я буду благодарна ей до скончания веков.

– Я тоже люблю тебя, моя Веснушка… Прежде всего, я хотела бы, чтобы ты была осторожна. Ты и твоя тетя – все, что у меня осталось.

– Ты самое прекрасное, что у меня есть, бабушка.

Осторожно она выпрямилась и вытерла мокрые щеки, на ее губах появилась легкая улыбка.

– Я знаю, что тебе приходится тут трудно, что ты чувствуешь себя одинокой, но не забывай, что я поддерживаю тебя, где бы ни находилась, хорошо?

Ее печаль сошла на нет, и, как будто это не она только что плакала в моих объятиях, бабушка гордо выпрямилась.

– Что ж, теперь, когда у нас была минутка грусти, – она быстро взяла себя в руки, – я предлагаю использовать остаток нашего и без того ограниченного времени с пользой. Мы же не собираемся хандрить весь день, да?

То, как она перешла от одной эмоции к другой, не используя магнетизма, ошеломило меня.

– Ты слишком крутая для бабушки!

– Да, да, именно так… Полагаю, что на вашем, молодежном, языке это означает, что я не в своем уме.

Она разразилась таким заразительным смехом, что я поддалась ее веселью. Потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться в серьезное русло: ее чувство юмора дало нам возможность снять напряжение. Мой пресс горел, я попыталась восстановить дыхание, прислонившись к матрасу.

– Хорошо, а теперь расскажи мне об этом парне по имени Гюго.

Удивленная тем, как быстро она сменила тему, я чуть не задохнулась, рвано выдохнув. Я не ожидала, что она спросит меня о нем.

– А что такого? Разве я не имею права узнать подробности о мальчике, который нравится моей внучке? – обиделась она.

– Эм, да, конечно, но тут и знать-то особо нечего.

Я не знала, что сказать: совсем недавно между нами столько всего произошло. И потом, мне нужно сначала поговорить с ним, прежде чем я попытаюсь осмыслить то, что узнала, – или я просто начну воображать то, чего на самом деле