Эльфийский сыр - Екатерина Насута
– Посиделки, Маруся… просто посиделки… ничего такого. – Тетка протянула руку, убирая с глаз Маруси прядку волос. – И умница, что пришла…
– Но… там… мама очнулась…
– Вот и хорошо. Я загляну, помогу.
– А…
– А ты тут посиди. Нехорошо, когда собрались все, а хозяйки нет. Неправильно это. Маме твоей тоже надо отдохнуть, отлежаться… переговорим опять же о том о сем… и ты вот дух переведи. Улыбнись.
– Улыбнуться? Там… там мой папаша объявился! И объявил себя главою рода… И наворотить он может многое… И Свириденко… и…
– И много чего иного, – согласилась тетка Анна. – Ты пирожки по корзинкам разложи.
– Вот так…
– А как ты хочешь? Дорогая, твоя мрачная физиономия ничего не изменит. И на папашу твоего не подействует, и на Свириденко. А вот им настроение попортишь. И себе. Жизнь… сложная штука. И проблемы всегда были и будут, разной степени тяжести, но, чтобы с ними разобраться, нужны силы. А откуда их взять?
– Из пирожков? – не удержалась Маруся.
– И из них в том числе. Мои вот со щавелем и с ревенем. Помнишь, ты в детстве любила?
– Да я и сейчас… – Маруся ощутила такой знакомый сладкий запах и зажмурилась.
Где-то рядом раздался смех.
Зазвенела гитара, впрочем, сразу почти оборвавшись. Пахло дымом и людьми. И наверное, тетка Анна в чем-то права…
– Марусь? – Таська забрала корзину. – Знакомься, это Анна. Дивнова.
Девушка протянула ладошку.
Невысокая и такая… ладная?
Округлая?
Маруся тотчас ощутила укол ревности, потому что в ней-то не было ни ладности, ни округлости.
– Представляешь, этот гад в лес сбежал! Я на него Аленке нажалуюсь… и ты, Ань, нажалуйся… а то я ненадолго тут. Бера и вправду проводить надо, чтоб не заплутал. Но потом вернемся, правда, если на курган, то долго выйдет…
– Ты бы переоделась, – проворчала Маруся, не зная, что еще сказать.
– На себя посмотри. – Таська отмахнулась. – Хотя… ты еще фоток наделай. Вань, тут же люди вокруг, это считается?
– Еще как считается… – Иван улыбнулся. – Бер, может, с вами…
– Да не, – мотнул головой Бер. – Мы ж так, перетереть о том о сем… туда и обратно.
– Мама сказала, чтоб на курган отвела. А там уже не наши земли, и лучше и вправду ночью… Марусь, не стой столбом… в общем, мы пошли, а ты тут давай, за хозяйку.
Вместо корзинки всучили стопку тарелок.
– Я помогу, – робко предложила Анна. – А у вас действительно поле конопли есть? Синей? Эльфийской?
– Есть.
– А вы уже контракты заключали? Я понимаю, что это не совсем вовремя, но… дело такое…
Анна забирала тарелки с вершины стопки и расставляла на столах, которых вот только что не было – и вот уже они появились.
– …Мой род готов дать рыночную цену, если содержание активных веществ более-менее соответствует. И я завтра проверю, если вы не возражаете… И мы могли бы подписать контракт. У меня хватит полномочий.
– На коноплю? Зачем она вам?
Вокруг ходили какие-то люди, с которыми Маруся знакома не была. Носили корзины и ящики. И кто-то резал хлеб, кто-то пластал сало…
До Маруси донесся запах жарящегося мяса. И вправду шашлыки. И гитара уже звенела вовсю. А потом Нита, обычно тихая, самая неприметная из девочек, запела вдруг.
Звонким-звонким голосом.
Надо же. Маруся и не знала, что Нита умеет.
– Так… масло… – ответила Анна. – Или экстракт из сухого сырья. Только надо, чтобы экструдировали правильно. Но если свежее, то масло. Для косметики.
– Косметики?
Маруся чувствовала себя полной дурой.
Ну конечно, запах.
Крем.
Тот крем, который они с Таськой купили маме в позапрошлом году. В городе. В лучшем магазине. Их уверяли, что крем по эльфийскому рецепту и пах он волшебно. Ей еще казалось, что никогда-то она этого запаха не забудет… а забыла.
– Ну да, вытяжки из эльфийской конопли очень популярны, хотя и дороги. Мы закупаем обычно там, но… квоты… и цена… и в целом там сложностей хватает. Почти все международные концерны перехватывают, типа у них долгосрочные контракты и все такое, а нам крохи достаются. И если у вас конопля есть…
– Конопля есть. – Эта девчонка окончательно перестала раздражать. – Но… понимаете…
– Лучше на «ты».
– Понимаешь… она ведь может и не согласиться. Да и коровы у нас ее едят.
– Коноплю? Синюю? Эльфийскую? – В глазах Анны читался ужас.
– Синюю. Эльфийскую… У нас и коровы тоже эльфийские.
Ужас сменился восторгом.
– И молоко от них…
Анна тихонько пискнула и шепотом, словно боясь, что их подслушают, спросила:
– Продашь?
– Молоко?
– И молоко… хотя… тут еще надо смотреть, с чем его мешать и получится ли стабильный состав сделать. Но коноплю… если хоть немного соответствует… ты просто не представляешь… это прорыв!
– И сколько вы готовы платить? – Маруся сунула тарелку в руки проходившему мимо парню, правда, водяничка тотчас перехватила и глянула этак, с укоризной.
Нечего чужих потенциальных женихов прикармливать.
– Смотря за что. Масло – самое дорогое, но его еще отжать надо… Но можно просто сухое, листья там, стебли… соцветия дороже потянут. Если живым сырьем, то… – Анна помялась, а потом назвала цену.
И добавила:
– Это честная! И спроси Бера, он наш род знает. Поручится!
А Маруся замерла.
С остатками тарелок. Это же… это…
– Вообще, конечно, можем и не потянуть, – призналась Анна. – С ходу-то… но если будет договор, то возьмем кредиты…
– Договоримся.
Выдохнуть.
И… и если все так, то… с долгами есть шанс рассчитаться. Не сразу, конечно, но проценты закроются… и часть основного долга потихоньку гасить. За года три-четыре при хорошем раскладе вовсе избавиться можно. Или хотя бы дотянуть до окончания контракта на сыры.
– Завтра, – сказала Маруся решительно. – Завтра поедем и посмотрим…
Должно же им повезти?
Хоть когда-то?
Хоть в чем-то. Только Ваньку надо будет взять, пусть поинтересуется, насколько конопля не против будет сырье поставлять…
Она огляделась.
И не обнаружила Ивана. Хотела обеспокоиться, но тут гитара заиграла что-то развеселое, а ее поддержал баян. В руку Марусе сунули стакан, и голос Сабурова прогудел:
– Медовуха! Батя разрешил… для девиц.
И Анне выдали, велев:
– Пей…
А она отказываться не стала. И Маруся тоже. И вправду, смысл тосковать, когда смысла никакого нет. На последней тарелке, которую она в руках держала, сам собой появился шашлык.
И хлеб.
Пучок зелени, который Анна задумчиво жевала.
– Весело тут у вас, – сказала она.
Медовуха была легкой и сладкой, и почему-то вдруг в душе тоже стало легко, появилась непонятная уверенность, что все-то наладится.
Обязательно…
– Ты себе не представляешь насколько… – Маруся взяла веточку петрушки.
А гитара зазвенела по-новому, оказавшись в руках Невиды, впервые за долгое время вышедшей
