Эльфийский сыр - Екатерина Насута

Бер кивнул.

Поможет.

Пока не знает чем, но… всем… И не из-за верности империи, но потому что и вправду дерьмо.

– Это ведь не просто так… Отчеты перекраивались, переделывались… что все хорошо и в полном порядке. Статистику опять же правили, чтоб не выбивалась. И не на местных уровнях, но выше, много выше… Отец мой… он не слишком вникал в эти дела. А когда умер… ты бы знал, сколько всего разгребать пришлось. Да и никто всерьез меня не принимал. Матушка, та до сих пор уверена, что я дитя неразумное…

– Не только твоя.

– Ну да… так вот, мне казалось, что порядок я худо-бедно навел. Может, не сам, но… хоть как-то… А оказалось, что…

– Казалось.

– Точно. – Ноздри Александра дрогнули, и из левой вылетела искра. – А теперь выясняется, что все это время меня кормили сказками о том, как у нас все хорошо и благолепно. И в это время люди пропадали… Я бы, если бы прицельные отчеты не запросил, и не понял бы. Люди ведь всегда пропадают, а треть… Есть рост, можно связать и с тем, и с этим, с количеством психов, которые уходят из дома, с наркотиками, хиппи… с Луной в Козероге. Никто ж не заострял внимания. Да и как? Цифры печальные, но да, цифры… если не сравнивать, то кто их наизусть помнит-то? А они пропадали. И попадали. Сюда, почти как в рабство… точнее, рабство и есть. Ментальные подавители. Какая-то лаборатория… Плацебо это, от которого за версту воняет тьмой и незаконными экспериментами.

Он потряс головой.

– В перспективе и меня бы убрали… думаю.

– Почему?

– Потому что я кое-какие преобразования затеял.

– Пингвинов доить?

– А… это… вот… вроде взрослые люди, а чувства юмора никакого. – Александр, кажется, слегка смутился. – Нет бы сказать прямо, а они… Неважно. Собирался проверить работу полиции… были сигналы, что все не так хорошо, как поют. Службу вон особую создал… своих личных представителей… Те и разбирались. Пара громких дел уже случилась, и все шло к тому, что это лишь начало.

Он поставил флакон на берег и, подняв камушек, запустил его по воде.

– Слишком деятельный император очень неудобен. А у меня выбора особо нет. Или отступить, чтоб как отец, жить в свое удовольствие, не забивая голову всякими сложностями. Но это хреново закончится для страны… Или вот ввязываться и рисковать.

– И поэтому ты сбежал?

– Сбежал? Вообще-то, я в отпуск отправился. – Александр пустил второй камушек следом. – Кроме того, очень интересно посмотреть, кто и как воспользуется ситуацией. Поверь, у меня хватит людей… чтобы присмотреть за другими людьми.

– Значит, ждем?

– Ну почему просто «ждем». Мне тут доложили, что в этом году в империи просто-таки нездоровый интерес ко всякого рода фестивалям и праздникам. Вон и праздник свеклы, и памятник борщу… и еще день яблока, день краба. Неделя кваса… хотя, конечно, почему сразу неделя… Или, может, если меньше недели квасить, то как-то оно не по-русски? В общем, а мы чем хуже? Я вон дал распоряжение, пусть и нам фестиваль организуют. Чего-нибудь этакого… по инициативе низов, праздника жаждущих.

– В Подкозельске?

– Не… там места маловато. И без того понаехали. Но есть вон рядышком… эти, как их… Конюхи. Хороший городок. Праздникопригодный. А где праздник, там и артисты, и туристы… Сделаем из Конюхов столицу русского карнавала. Как тебе? Звучит?

– Бредово, – честно сказал Бер.

– Вот и хорошо…

– Почему?

– Потому что бредово. Чем бредовей, тем… Понимаешь, просчитать реакцию умного человека можно. А вот что дурак навернет… Или разглядеть, что за этой завесой дури что-то происходит…

– Так себе логика. – Бер тоже камешек поднял и запустил. – А если… не выйдет?

– Плохо будет всем, – честно ответил император. – Но… вот сам подумай. Ты, я… Ванька, когда протрезвеет… Аленка… тут родник силы… боевые пловцы… Леший с ребятами… ну как у нас может не выйти?

И посмотрел честно-честно.

С искренним недоумением. А потом, для эффекту, не иначе, добавил:

– И вообще… верить надо власти! И во власть.

Это он, конечно, зря добавлял.

– Верю, – соврал Бер. – Вот прям как тебе…

Почему-то посмотрели с подозрением. Бер поднял флягу с остатками родниковой воды.

– Твое здоровье…

И выпил.

И как-то вот не то чтобы отпустило. Что-то изменилось, там, внутри, в нем самом. Но дышать стало легче. А еще появилась убежденность, что он справится.

Со всем.

Пока не зная, как именно, но не позволит кому бы то ни было тронуть его, Бера, семью. Волотов он или нет, в конце-то концов?

И рассвет вон загорелся.

Рассвет – это же хорошая примета?

Конец второй книги