Приключения Благородного Дика. Зов бездны - Елена Владимировна Крыжановская
Глава 11
* * *
Утром лекарь Габелиус то сокрушенно, то с восхищением качал головой, изучая результат падения с высоты тридцати футов. У Дика практически ни царапины. Ожог на ладони, несколько легких ушибов, целы все кости… Впрочем, сам рыцарь благодарил за это ластиковые доспехи, а не свою реакцию. Но лекарь думал иначе.
— Чтобы не разбиться, вы усилием воли приказали себе упасть на камни мягко, без сопротивления, поглощая удар. От столь огромного нервного напряжения суставы локтей и коленей теперь отказываются служить вам опорой! Чем больше вы стараетесь твердо встать на ноги или опереться на руку, тем внезапнее и полнее протест вашего тела. Попробуйте пройтись легко, без напряжения, не думая о том, что сустав в любой момент может отказать.
— Когда предупрежден, очень легко забыть о такой возможности! — саркастично заметил Дик. Он не мог себя заставить двигаться легко и непринужденно. Но если забыть то, что не можешь сделать, всё получалось само собой. Впрочем, Дик пока никоим образом не мог подпрыгнуть на месте или присесть и встать, не становясь на колени и не хватаясь руками за дополнительную опору. Габелиус считал, что результаты невероятны, великолепны! Тренировка странника достойна всяческого восхищения. Дик чувствовал себя развалиной и внутренне кипел, если ему не удавалось пробежать из угла в угол и запрыгнуть на табурет, а только спокойно пройти и сесть, внешне — как ни в чем не бывало, словно он ниоткуда не падал.
Он поднял меч и сделал несколько обычных выпадов, разминая кисть. Когда остановился и лицо его окаменело, даже лекарь догадался, что дело плохо. Боль забывается очень быстро. Дик бывал ранен не один раз, но сейчас ему казалось, что никогда в жизни Тореллинг не был столь тяжел для него. Казалось, локоть вот-вот согнется в другую сторону. Каждое сжатие ладони отзывалось предательской слабостью в кисти и плече, меч едва не падал из рук. Дик сцепил зубы, чтобы не взвыть.
— Постарайтесь ослабить натяжение нервов, а не накручивать их всё сильнее, — посоветовал Габелиус. — Мягче… спокойнее… Все ваши мышцы и суставы здоровы и полны сил. Это нервный срыв, он пройдет. Пейте трижды в день горькую настойку, и с утра — успокаивающее. Очень скоро всё встанет на место. Постарайтесь избегать любых резких движений и эмоций, хотя бы недельку.
— Благодарю. Постараюсь, — мягкой улыбкой Дик наглядно заверил лекаря, что совет принят. На самом деле, рыцарю было смешно. Именно в ближайшие дни покоя ему никто не обещал.
* * *
Семья Рустов занимала роскошные апартаменты в левом крыле подковообразной крепости. Снаружи не заметить разницу с правым крылом: суровые узкие окошки-бойницы, стены из грубого камня… Но за ними скрывалась внутренняя резиденция отцов города, дворец, которому позавидовал бы любой король, скрытый за серой оболочкой казармы-тюрьмы. В апартаментах огромные светлые окна, выходящие на ложные внутренние дворики и балкончики, о существовании которых знали только птицы. И то, во время осад, узкие внутренние дворы закрывались щитами. Словно сдвигались крыши, и даже сверху нельзя добраться до дворцовых покоев, где на легких шелковых диванах, среди бархатных портьер, столового серебра и пушистых ковров пережидала любые напасти местная знать.
Во время завтрака гость снова встретился с дочкой советника и его супругой. Очаровательная госпожа Анна Руст несколько раз заверила, что господин Габелиус лучший лекарь в городе. И какое это чудо, что Дик остался жив. И если он тот самый рыцарь, что совершил столько подвигов, то госпожа Руст никак не может поверить, что он выглядит так молодо. А если это действительно он, то как Дик мог совершить всё то, что ему приписывают?
— Вы берете деньги за свою помощь? — поинтересовалась госпожа советница.
— Мама! — возмутилась Нита.
— Ниточка, между взрослыми это вполне приличный вопрос, — успокоил ее отец.
— Иногда, — кивнул Дик советнице. — Но с вас не возьму.
— Почему же? — Анна Руст кокетливо наклонилась ближе, весело глядя на Дика такими же лучистыми глазами, как у дочки.
— Кто может оценить стоимость ребенка для родителей? Мне известны только расценки рынка рабов.
— А сколько я стою? — невинно спросила малышка.
— Нита!!! — на этот раз родители хором сочли это бестактностью.
— Мне ответить? — улыбнулся Дик. Поскольку все молчали, он невозмутимо продолжил завтрак.
Тем же утром Руст представил Дика всему собранию «заговорщиков». Узнав подробности похищений, особенно интересуясь последним, которое произошло уже в крепости, обсудив меры внутренней охраны, Дик отправился знакомиться с детьми «золотого круга».
Собрав их всех в апартаментах Руста, Дик провел с ними весь день, ничего не делая (с точки зрения взрослых), отдыхая и восстанавливая силы. За это время все юные заложники крепости твердо запомнили, что ходить по коридорам и по двору можно только группами не менее трех человек. В своих семейных апартаментах им следует постоянно быть настороже, не оставаться наедине, а напротив стараться быть постоянно вблизи родителей. Слушать, смотреть, запоминать… обо всем подозрительном сообщать Дику лично, без взрослых, и никому больше.
Под предводительством Аниты, носящей боевое прозвище Нитка, дети города облазили всю крепость, показали Дику все тайные закоулки, которые смогли отыскать здесь во время вынужденного заточения. Но в подземельях дежурят солдаты. На территорию правого, тюремного, крыла никого из временных обитателей крепости не пускают.
— По словам всех свидетелей и охраны, кто угодно мог незаметно проникнуть в крепость, стоит только переодеться стражником, — задумчиво сказал Дик. — Но покинуть здание, да ещё с украденным ребенком, намного труднее… Два первых похищения произошли тут же, рядом. Никто не поднял тревоги…
— Значит, к ним подходили знакомые. Флит и Мон даже не знали, что их похищают! — сообразил один из «золотых детей».
— Или их увела стража, — добавил Дик. — По крайней мере, выглядели похитители, как солдаты гвардии.
— Конечно! — обрадовалась догадке Нитка. — Нас охраняли со дня самого первого требования. Стражу никто бы не испугался.
— Они не покидали город, — медленно проговорил Дик. — Они здесь…
— Хочешь сказать,
