В Доме Змея - Илья В. Попов

после возвращения. Мой отец – сильный человек. Наверное, самый сильный из всех, кого я знаю. Однако он уже немолод, поход и сражение отняли у него немало сил, а предательство тех, кого он называл братьями, попросту подкосило его. За прошедшие месяцы отец постарел больше, чем за последние лет пять, и сейчас почти не встает с постели. Я не могу с уверенностью сказать, что он успеет встретить следующую весну. Так что… как бы горько это ни звучало, но Орден Листа практически уничтожен. Но есть и хорошие новости: я сумел выяснить, что одна из сфер находится где-то в Каноку.

– Скажу больше – она ближе, чем ты думаешь, – произнес Кенджи и в ответ на недоуменный взгляд Ясу быстро рассказал ему все, что знает.

Тем временем на сцену взошел Шуноморо, и, к слову, выступал он довольно неплохо и даже пытался играть голосом. С переменным успехом.

– Как я понимаю, у вас есть план? – поинтересовался Ясу, когда Кенджи наконец закончил.

– Ну, как сказать, – протянул Кенджи. – Макото и Шу должны как-то отвлечь остальных гостей, а я – попытаться подобраться к сокровищнице как можно ближе и выяснить, где находится сфера. Вот только ума не приложу, как сделать это, не привлекая к себе лишнего внимания.

И Кенджи это самое внимание все-таки привлек, так как наступила его очередь поражать окружающих поэтическим даром. Волновался он куда меньше, чем в первый день Турнира, стоя на ристалище под взглядами сотен глаз, но все же спина его успела покрыться холодным липким потом, а язык вмиг стал суше жухлого листа и едва-едва отлипал от неба. Взобравшись на сцену, Кенджи оглядел умолкнувших гостей, с шумом прочистил горло и начал:

Устав писать, я выглянул в окно,

Где мир укрыло неба полотно,

Из тьмы и мрака сплетено оно,

А держат его звезды, будто гвозди.

Наверно, испокон веков заведено,

Что в поздний час, когда обходит сон,

Мы вспоминаем близких и наш дом,

К которому сгорел последний мостик.

Я не увижу больше блеска родных глаз

И не услышу голоса всех тех, чей век истек.

Но знаю: там, вверху, зажегся новый огонек,

Когда один из них внизу угас.

Закончив, Кенджи выдохнул. Какое-то время вокруг стояла мертвая тишина, прерываемая лишь стрекотом сверчков, но вот Макото зааплодировал самым первым, да столь яростно, словно бы от того, сколько раз он успеет ударить ладонью о ладонь, зависела его жизнь. К нему присоединились Шуноморо и Ясу, потом – другие гости, и Кенджи сорвал настоящие овации, которые не утихали даже после того, как он сошел со сцены. Сэнго же, которой он не так давно рассказывал о своих злоключениях, все выступление Кенджи смотрела на него таким выразительным взглядом, что, покинув подмостки, он как можно быстрее присоединился к друзьям, покуда девица вновь не попыталась утащить его в свои сети.

– С нашими талантами впору бродячий театр открывать, – без доли иронии заметил Макото.

– Дельная мысль. Вот только это ни на ноготь не приблизит нас к сфере, – сказал Кенджи.

– Кажется, у меня есть кое-какая идея, – произнес Ясу и ткнул пальцем в сторону сцены, на которую как раз всходил Кента Ива из Дома Винограда.

Позади помоста располагались довольно занятные телеги о двух колесах, на которых громоздились вытянутые прямоугольные ящики, что держались на специальных стойках. В них же, словно иголки в подушечке, торчали бамбуковые трубки. От совсем тонких, не толще руки ребенка, до вполне солидных, походивших на стволы мушкетов. Из каждой почти до земли свисала бечевка – и Кенджи быстро понял, к чему клонит Ясу.

– После того как последний участник закончит терзать наши уши, состоится праздничный салют, – сказал тот и усмехнулся. – Но что будет, если фейерверки вдруг вспыхнут чуть раньше и, скажем, устроят небольшой пожар?

– А я скажу, что будет, – мой отец, узнав об этом, спустит с меня три шкуры, – проворчал Макото. – Проверено на горьком опыте.

– Не самая большая плата, – заметил Шуноморо. – Но решать тебе.

– Ладно, – вздохнул Макото после нескольких мгновений тяжелых раздумий. – Другого плана у нас все равно нет и вряд ли будет. Надеюсь, что я никого не угроблю.

Он скользнул в тень и принялся подбираться поближе к телегам, благо все внимание гостей было приковано к Кенте, который под конец своего выступления аж пустил слезу. Скромно выслушав вполне заслуженные аплодисменты, он спустился в зал и по пути столкнулся с тучным парнем из какого-то мелкого Дома. Отвесив тому короткий поклон в качестве извинения, Кента хлопнул парня по плечу и направился к своим – тот же взобрался на подмостки, потирая место хлопка и отчего-то морщась. Видимо, Кента случайно попал по незажившей ране или свежему синяку.

Кенджи кинул взгляд на притаившегося Макото – тот в ответ махнул рукой, давая знать, что готов. Что ж, была не была – Кенджи состряпал страдальческую физиономию, пробурчал для вида что-то про взбунтовавшийся желудок и не спеша направился прочь из сада. Однако не успел он преодолеть и половины пути, как послышался громкий, надрывный кашель.

Кенджи оглянулся через плечо. Стоявший на сцене парень покраснел до такой степени, что лицо его почти слилось с кроваво-алой туникой. С него просто градом стекал пот, сам же он то и дело поправлял ворот, кидая на окружающих умоляющие взгляды. Он открыл рот – и зашелся в новом приступе. Попытался глотнуть вина из кубка, который поднес подоспевший слуга, но только облился им с ног до головы. Лицо его побагровело еще сильнее, глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, из горла донесся протяжный хрип – через мгновение паренек выронил бокал, разбившийся на мелкие осколки, и рухнул на землю прямо под ноги ближайшим гостям. Какое-то время вокруг помоста все еще стояла звенящая тишина – однако уже через миг ее разорвал чей-то пронзительный визг.

И как будто бы всего этого было мало, в небо по дуге взвился голубой шар, разорвавшийся на сотни искр. Следом за ним последовал еще один, а потом еще и еще – и вот тихий, спокойный вечер уже рокотал взрывами, разрывался воплями, гремел топотом ног и ревел плачем. Хатамото вместе с колдунами поспешила увести владыку, который, похоже, так и не понял, что произошло, в безопасное место, бесцеремонно расталкивая в стороны всех попавшихся им на пути, невзирая на ранги и титулы. Одни из гостей прорывались к выходу, другие, напротив, высыпали в сад посмотреть, в чем, собственно, причина переполоха, – словом, как бы то ни