Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

Раздраженный Чхве Гён распахнул дверь. И уже собирался начать громко ругаться, но его внимание привлекли рисунки на столе, поэтому он тут же закрыл рот. Мужчина обошел стол, чтобы встать около другого художника и посмотреть на работы. Сосредоточенный на картине Ан Гён даже не заметил, как кто-то вошел и встал рядом. Лишь спустя время он почувствовал чужое присутствие и воскликнул:

– Ой! Как давно ты тут стоишь?

– Только пришел, – ответил Чхве, не отрывая взгляда от картины. – Зачем вы меня разбудили?

– Можешь спать дальше. Кажется, проблема уже решена.

Но, даже будучи сонным, Чхве не мог перестать смотреть на полотно. Он не сдвинулся с места.

– Ну что? Спать-то пойдешь?

– Сейчас, еще немного посмотрю… Это картина того, о ком я говорил.

– Чья?.. Ах, вспомнил. Тот, кто «умеет держать кисть».

Они молча смотрели на оберег. И тогда Ан Гён наконец спросил:

– А что это за человек такой?..

– Тот еще уродливый поганец.

От такого неожиданного ответа он только пару раз моргнул, но не задал никаких уточняющих вопросов. Чхве был полностью поглощен этим рисунком, и что-то в его лице говорило о том, что сейчас его лучше не беспокоить.

– Анпхён… тэгун?

В ответ на вопрос Чхонги господин Ким лишь кивнул. Когда он вернулся с прогулки, девушка все еще сидела и тряслась там, где ее оставили, поэтому в конце концов ему пришлось признаться, кто именно забрал сансухва от Го Си.

– Он великий принц этой страны. Даже не мечтай попасть к нему домой.

– Где он живет?

– Не знаю… Я никогда там не был, за него все делают помощники. Кажется, где-то в районе деревни на севере…

Он не врал, и Чхонги тоже это понимала. Если буянить рядом с теми местами – особенно у уезда Яндок, где один за другим стоят дома влиятельных семей, – то могут поймать и начать пытать. Это место, пожалуй, было еще более страшным, чем Тигриное ущелье на горе Инвансан.

Ей хотелось уйти, но тело все еще содрогалось от холода, поэтому девушка не смогла даже выпрямиться. Девица Хон дернула плечом, и из мешка, который она тащила, громыхнувшись на землю, вывалился ботинок. Господин Ким двигался гораздо быстрее замерзшей Чхонги, поэтому он живо поднял то, что выпало, и спросил:

– Разве это не мужская обувь?

– Отдайте, пожалуйста. Я взяла их, чтобы спросить кое-что у обувщиков, но из-за вас жутко припозднилась…

– И что же ты хотела у них узнать?

– Видели они эти ботинки, не искал ли их кто-нибудь и все в таком духе.

– Не думаю, что они смогут хоть как-то тебе помочь. Откуда ты вообще их взяла? Это ведь такая необычная обувь…

– Да? То есть их не найти у таких простых людей, как мы?

– Конечно. Такое непросто где-то увидеть… Ого! Ну просто нечеловеческое мастерство!

– Прямо-таки нечеловеческое?..

Господин Ким кивнул и продолжил осматривать обувь со всей внимательностью. Работа с кожей была проведена на высшем уровне, то же касалось и внутренней меховой отделки – вероятно, ласка, мягкости которой нет предела. Хотя к подошве было приделано несколько слоев твердой кожи, сама обувь казалась невероятно легкой.

– Кто же создал эти ботинки? Небожители? Токкэби?

Это не было шуточным вопросом. Выражение лица девушки стало только серьезнее. Увидев это, господин Ким рассмеялся и отдал ботинок ей.

– Ха! А ты смешная. Столько не виделись, а ты все так же ведешь себя как ни в чем не бывало. Может, их сделали не небожители и даже не токкэби, но вещи такого уровня – явно работа лучших мастеров Чосона, а таких у нас по пальцам пересчитать можно.

Слова эти не могли оказаться ложью. Для Чхонги, окончательно погрязшей в домыслах, его ответ казался поразительным.

– Ты это украла? Если так, может, тайно продашь? Заодно денег выручишь.

– Я их не продаю. Но я очень хотела бы найти мастера, который сделал эту обувь.

– Найти-то несложно, но он вряд ли станет рассказывать о своих заказчиках. У вас в художественной группе ведь такое же правило действует.

Чхонги некоторое время молчала, растерянно держа в руках обувь, а затем потянула господина Кима за руку:

– Вы уверены?.. Уверены, что это сделано руками человека?

– Что?.. Ну да, разумеется. Кто еще мог их смастерить?

Девушка активно закивала. Возможно, даже слишком активно: казалось, будто ее голова скоро отвалится.

– Ну конечно! Человек! Их сделал человек! Это точно был кто-то из людей!..

Девица Хон еще раз оглядела ботинки и тогда точно поняла, что никто другой не мог их сотворить. Человеческие глаза легко находят гармонию в вещах, и на этот раз девушку очаровала обувь, которую она держала в собственных руках. Чхонги видела их множество раз, пока находилась под арестом в мастерской, но только сейчас поняла, что никогда их толком не разглядывала. И тот юноша…

– На кого я вообще тогда смотрела?..

19-й год правления Седжона

(1437, год Красного Змея)

29 декабря по лунному календарю

Перед дверью Ли Ёна стоял слуга, держа в руках что-то вроде большого свернутого листа бумаги. Его недавно принес посланник из дворца и сказал, что это картина-оберег.

– Заходи.

Мужчина открыл дверь и вошел внутрь. Принц суетливо одевался.

– Это…

– Если это оберег, необязательно мне его показывать. Они явно отправили что-нибудь сомнительного качества.

Слуга вспомнил случай, который произошел в прошлом году. Ли Ён, неудовлетворенный полученным рисунком, публично раскритиковал его, что дошло даже до самой академии. Абсурдно было рассуждать о низком качестве картины, которую вешают всего на ночь, а затем сжигают. Однако принц все равно сравнил ее с теми работами, что были представлены во дворце, и указал на всевозможные недостатки.

– Отдай их кому-нибудь и вели развесить. И скорее собирайся! Если мы поспешим, то, возможно, встретим чиновника Ха.

– Я уже собрался.

Это был канун Нового года – день, когда ему нужно посетить дворец. Принцу свойственна неторопливость в первой половине дня, но сегодня с самого утра он сильно спешил. Причиной тому был Ха Рам. Хотя тот и не был государственным предсказателем официально, но выглядело все именно так. Поэтому, пока Ли Ён находился всего лишь в статусе тэгуна, а не вана, тем более пока имелся его старший брат в лице великого принца Чиняна, личная встреча с Рамом где-то за пределами дворца была трудноосуществимой. К тому же Ли Ён решил, что, если он случайно встретится с Рамом в обществе, ему не придется беспокоиться о том, как