Приключения Благородного Дика. Зов бездны - Елена Владимировна Крыжановская

— Я провалюсь сквозь землю! — фыркнула Ласка.

Дику было невесело.

— Ты ничего не сможешь сделать, моя королева.

— Но я встану и во всеуслышание скажу, что не хочу быть твоей женой! Пусть лучше это испортит праздник папе, чем всю жизнь нам!

— Тебе не поверят, — бледно улыбнулся Дик. — Взрослые всегда решают за нас. А если сам откажусь… Нор меня не убьет, конечно… Я спас твою жизнь, значит, смертная казнь в Норладе мне не грозит. Но твой папочка придет в ярость и отправит меня навечно в изгнание. Больше не сможем видеться… По крайней мере, открыто. Лучше не попробую именинный пирог, чем никогда не увижу свою королеву!

Ласка сердито дернула его за волосы:

— Ты всегда смеешься надо мной, Дик, а ведь я уже выросла!.. И могу понять, что ты прав.

Дик засмеялся открыто:

— Ты не выросла! У тебя есть ещё законные полчаса детства!

— Ты не бросишь меня?

— Как можно? Останусь, пока не услышу колокол.

Уласса сидела в торце высокой кровати. Носки ее домашних туфелек едва доставали до пола. Дик устроился у ее ног, на медвежьей шкуре. Он всегда, если им позволяла обстановка, сидел на полу, ниже королевы. Ласка любила гладить его волосы и обнимать за шею. Но могла и дернуть за ухо при случае. Дику разрешалось щелкать на нее зубами, грозя укусить. Пока девочка была совсем крошкой, король смотрел на дочкино пристрастие сквозь пальцы, понимая, что иначе Уласса вообще не достанет до своего друга. Но с течением времени стал ворчать, что это поведение недостойно королевы и оскорбляет их почетного гостя. На полу возле трона сидят только собаки или шуты!

Дик отвечал, что шут — единственная придворная должность, которую он мог бы занять, не оскорбив свою честь. Поэтому в домашней обстановке, без чужих глаз, король не мог им запретить эту игру. Дик знал, что для Ласки он не только друг, для нее он вроде дикого зверя, приходящего из леса, чтобы поиграть с ней. Когда малышка, не глядя, проводила ему пальчиками по волосам, она вспоминала своего волка.

Сейчас Дик смотрел в окно на черный пушистый лес, где лунные лучи так же гладили сосновые верхушки, как густую серебристую шерсть. Ласка нежно потрепала его за ухо, прося повернуться.

— О чем ты думаешь, Дик?

— О тебе.

Она так глубоко заглянула ему в глаза, что Дику на миг стало страшно, что подружка может узнать его мысли. Он никогда не решился бы сказать это вслух, но Ласка действительно поняла.

— Ты не хочешь терять меня?

Он отвел глаза:

— Не будем обсуждать мои желания… Завтра — твой день. Имеет значение только то, чего хочешь ты.

— А я тоже хочу всегда быть с тобой, — Ласка спокойно смотрела на него и не убирала рук с его шеи. — Хочу быть, как ты!

— Не надо так, — он мягко потерся щекой о ее руку. — Я плохой пример королевам.

— Ты всегда один Дик… — печально сказала Ласка. — Ты снова уходишь… Кто будет рядом с тобой?

— Тореллинг. Кто ещё мне нужен?

Видя, что шуткой ему не отделаться от этих требовательных глаз, Дик вздохнул:

— Все, кто мог бы идти рядом со мной, давно умерли… Или ещё не родились[2].

— А как же я?

— Ты всегда будешь моей королевой, — заверил Дик.

Но Ласка покачала головой:

— Мне этого мало. Хочу странствовать вместе с тобой!

— Кто же тебя отпустит? Для этого пришлось бы вступить в Братство Дороги… Вот тогда старик Нор меня точно убьет!

— Я этого и хочу!

— Правда⁈ — искренне удивился Дик, так что Ласка не смогла удержаться от смеха. Но от своей мысли не отступилась.

— Прими меня в братство. Сейчас, прежде чем ты уйдешь. Я ведь уже выросла и могу выбирать путь на всю жизнь.

— Но это невозможно, моя королева, — пытался возразить Дик. — Отца ты любишь больше меня и нужна ему и своему народу никак не меньше.

— Знаю, — подражая ему, важно кивнула Ласка. — Но ведь в Братство Дороги входят не только те, кто странствует, но и те, кто ждет. Ты не можешь отказать мне в подарке! И я тоже хочу сделать тебе подарок, Дик. Ты не можешь забрать меня с собой целиком, но возьми мое сердце. Отныне, где бы ты ни был, я всегда буду рядом. И всегда узнаю, если случится беда. И ты знай, что можешь не бояться найти здесь однажды вместо меня почтенную даму, окруженную кучей наследников… Я не изменюсь, Дик. Я останусь такой же, даже если ты вернешься через тысячу лет. Каждый вечер и каждое утро буду выходить на балкон и смотреть на дорогу в лесу, не идешь ли ты? И здесь тебе всегда будут рады, уж я позабочусь об этом[3].

Дик потряс головой, словно пытался проснуться.

— Остановись, пожалуйста! — тихо попросил он. — Сейчас пробьет полночь. Будет поздно забирать эти слова обратно.

— Я не отступлюсь, — Ласка спрыгнула с кровати и домашняя мантия задела Дика, как порыв сильного ветра. Он тоже вскочил, пытаясь удержать королеву от опрометчивого решения. — Предскажи мне судьбу, Дик. Теперь ты имеешь право…

Он нахмурился с легкой досадой, понимая, что не может ей помешать. Хочет он того, или нет, Ласка сделает, как сказала. Его самое тайное желание исполнится, но Дик чувствовал вину перед своей подружкой. Он не мог принять эту жертву.

— Что я знаю? Не фея же… Всегда буду нежно любить тебя, но никогда на тебе не женюсь, это всё, в чем могу быть уверен.

— Тогда я сама скажу, что со мной будет, — Ласка выпрямилась и смотрела в даль, за окно. — Я много думала, Дик. Завтра я стану взрослой и оповещу всех, что отказываюсь от трона. Я — сильварка, повелительница леса, потомок декайи! Я и без твоей помощи имею право на вечную юность! И я не могу допустить, чтобы мне исполнилось шестнадцать. Иначе, без всякого своего согласия, в тот же день