Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

Молча, без единого стона (зацените мое великое мужество!) я рухнула на скамью между Лаксом и Кейром, сделала пару-тройку вдохов а-ля йог, унимая бунтующие части организма, и почти весело заявила:

– Всем привет!

Сосредоточенный жующий Кейр кивнул в ответ и наколол на нож очередной кусок мяса с блюда, на котором пасся и Фаль. Сильф проводил возмущенным взглядом уплывающий из-под носа поджаристый ломоть, на который сделал стойку, но, увы, зачавкал другим. Я огляделась, взяла намазанный маслом кусок хлеба. Не то чтобы мне не хотелось ничего другого, вот только тарелка с хлебом была ближе всего. Хлопотливая, будто пчела, трактирщица бухнула на стол передо мной большую кружку какого-то пахнущего травами горячего напитка. Пригубив и одолев половину бутерброда, усовершенствованного за счет ломтя сыра и ветчины, я небрежно спросила, заводя светскую беседу:

– Как жизнь, Кейр?

– Прекрасно, – усмехнулся бывший палач, пожалуй, с несколько наигранным цинизмом. – Вы платите, я защищаю и убиваю.

– Не пытайся казаться хуже, чем ты есть, – улыбнулась я в ответ. – Вчера ты кинулся на зов о помощи, вовсе не думая о деньгах.

– Да, – согласился мужчина, пододвигая к себе тарелку с маленькими горячими колбасками и вновь забирая самую аппетитную, и опять именно ту, на которую положил глаз гурман-сильф. – Это я точно не подумавши сделал.

Лакс фыркнул, наблюдая за борьбой человека и мотылька, и рассмеялся весело, когда блюдо с колбасками, к коему потянулся телохранитель, отъехало само по себе с точки зрения Кейра, а на наш взгляд движимое энергией сильфовых крыльев.

– Ветки-палки, – ругнулся экс-палач при виде того, как одна за другой три колбаски по частям растворились в воздухе, отправившись в живот проглота-сильфа. – Это ваш дух старается?

– Завтрак – главная трапеза дня, требуется хорошо подзаправиться, – наставительно заявила я, прихлебывая чай. – Впрочем, у Фаля каждая из трапез – самая главная!

– Это точно! – на долю секунды оторвавшись от еды, согласился мотылек, довольный тем, как я, тупое человечище, врубаюсь в проблему.

Кейр только потряс головой. У мужика, как и у меня в первые часы знакомства с магическим дружком, никак не совмещались в голове объемы поглощаемых продуктов и размеры тщедушного тела. Зато теперь возникла довольно стройная теория, которой я поспешила поделиться с собеседниками:

– Фаль невелик ростом, но очень быстр и непоседлив, поэтому сил для движения, особенно для полета, ему требуется много, гораздо больше, чем нужно было бы человеку тех же габаритов. По сравнению с сильфом мы двигаемся так, будто в киселе застряли.

Сочтя мои слова комплиментом, мотылек польщенно замурлыкал и приосанился. При его росте сие действо выглядело донельзя комично. Но мы с Лаксом постарались сохранить на лицах подобающую случаю серьезность, а Кейр, к счастью, ничего не видел, взирал главным образом на тарелку. Наш свеженанятый охранник, судя по всему, был приучен спать, есть и отдыхать, когда выпадет случай, поэтому старательно запасал калории впрок, демонстрируя поистине сильфовый аппетит.

Мы говорили о всякой ерунде, чтобы не портить друг другу аппетит, однако я чуяла, у мужчин из головы не идет вопрос: какое колдовство я намереваюсь применить, чтобы благополучно смотаться из города, не подняв на уши соглядатаев и стражу. Самсур вздыхал и топтался за стойкой, Влариса курсировала между кухней и нашим столом молча, только косилась на Лакса и качала головой. Наконец женское сердце, бьющееся в пышной груди, при виде которой красотка Памела Андерсон удавилась бы на своем силиконе, не выдержало. Трактирщица встала, приобняла сидящего вора и, прижав рыжую голову к себе, попросила:

– Вы уж присмотрите за ним, магева, бесшабашный он и рисковый, как что втемяшится, ничего вокруг не замечает, на рожон прет, а у меня сердце кровью обливается ночью, как подумаю, где он там, с кем, чего творит…

Лакс, притиснутый к широкой груди, протестующе замычал и попытался вырваться, но тщетно, это вам не с морианцами драться. Из натруженных рук Вларисы высвободиться было непросто.

– А что, приятель, может, и правда, забудь обо всех приключениях, начни новую жизнь, купи вон хоть трактир, осядь, женись… – Я сделала вид, что говорю серьезно.

– Оса! – Мой рыжий друг настолько возмутился неприличному предложению, несовместимому с жизненным кредо, что аж подпрыгнул на лавке, а полный ужаса взгляд – ну, как две бабы объединятся в попытке исковеркать его судьбу? – дополнил картину.

– Ладно-ладно, шучу. – Я примирительно подняла руки. – Не для тебя это, вон и Влариса понимает, иначе давно бы уже в оборот взяла да окрутила с какой-нибудь приличной во всех отношениях девицей.

Трактирщица только печально кивнула, выпуская Лакса из удушающих материнских объятий:

– Да разве ж его удержишь, бродягу. Как есть перекати-поле!

– Пора! – подытожил Кейр, глянув в окно на стремительно светлеющее небо, и не без сожаления отодвинул добросовестно опустошенную тарелку.

Мужчины поднялись, Фаль, продолжая дожевывать кусочек сыра форматом с себя любимого, тяжело вспорхнул. Я вздернулась со скамейки и поплелась вслед за компанией на безлюдный, чистый и тихий задний двор к конюшням. Оседланные лично Самсуром лошади с притороченными вещами терпеливо ждали нас у коновязи. Конюхи, чтоб лишнего не сболтнули, получили выходной на полдня и, вместо того чтобы посвятить его сну или другому достойному занятию, улизнули из «Сапог» к подружкам. Узнав хозяйку, Дэлькор весело ржанул и потянулся навстречу. Крепкий узел поводьев развязался будто сам по себе, давая возможность гнусному коняге скакнуть, с разгона ткнуться мордой мне в грудь и облизать щеку. Не знаю, каким чудом удержалась на ногах, а не хлопнулась на пятую точку при всем честном народе, к позору магевского рода. Не иначе как за меня заступилась вырученная вчера ввечеру Миранда Целительница.

– Поди ж ты, ручной и ласковый, как собачонка, – прицокивая языком, удивился Кейр, с восхищением истинного лошадника и белой завистью оценивая стати эльфийского животного. – Как ты эдакого коня приручить исхитрилась, магева, неужто чарами?

– Кто кого приручил – еще вопрос, – пробормотала я, взгромождаясь на спину почуявшего свою вину и стоявшего смирней смирного, даже, чтобы мне было удобнее, пригнувшегося в коленях, будто и в самом деле дрессированного, Дэлькора.

Я машинально потрепала коня по холке, с ужасом предвкушая поездку с сотрясением и отбитием внутренних органов, и, чтобы не оскандалиться на улице, пустила красавца-жеребца шагом, проверяя свою способность удерживаться в седле, не воя в голос. Может, вы решили, что я дура, раз не воспользовалась целительной магией и по-быстрому не убрала собственные синяки и шишки? А только я, хоть и умная, ничего со своими болячками поделать не смогла. То ли личная магия на мою персону не действовала, то ли травмы, нанесенные опосредованно