Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

Между прочим, кошмары о восставших и жаждущих возмездия трупах меня ночью не мучили. Никаких угрызений совести по поводу своих вчерашних действий по-прежнему не испытывала, то ли в силу природной черствости души, то ли потому, что подонки, подряжающиеся на убийство ни в чем не повинных, во всяком случае, не повинных перед ними конкретно людей, таких переживаний не достойны. Словом, на окочурившихся наемников мне было плевать, а что ела я мало, так утром кусок в горло не лезет, для меня главная трапеза дня – обед, вот тогда могу съесть много, даже побольше иного парня, но не сильфа, конечно.

Дэлькор уловил мои намерения и медленно загарцевал по дворику, красиво выбрасывая копыта. Первые три-четыре шага я чувствовала во всем теле такие боль и ломоту, словно ехали на мне, но потом они начали уходить, отступая на второй план перед ощущением крепких мышц коня, перекатывающихся подо мной, теплоты его шелковистой шкуры, легкого живого аромата, смешавшего в себе запах свежего сена и почему-то мяты. Боль пятилась, отступала и, наконец, о чудо, совершенно исчезла. Неужели я стала такой записной наездницей, что поездка на жеребце заставила моментально забыть обо всех неудобствах? Или тут дело не во мне, а в самом коне?

– Признавайся, ты меня вылечил? – наклонившись к шее жеребца, шепнула я, легонько подергав его за ухо.

Эльфийский конь покосился на меня хитрым глазом, но, разумеется, ничего не сказал, если не брать в счет насмешливого фырканья, непереводимого с лошачьего на цензурно-человеческий. Зато, пока я исцелялась, Лакс и Кейр успели занять места в колонне по одному и терпеливо ждали, когда премудрая магева закончит развлекать себя высокоинтеллектуальной беседой с лошадью и соизволит заняться своими непосредственными обязанностями – колдовством для тайного проникновения за ворота очаровательного и совершенно безопасного городка Патера.

Я развернула Дэлькора и, забрав нашу компанию в мысленное кольцо, вызвала руну дагаз, походящую на песочные часы, положенные на бок, или недорисованный ребенком конверт, расширила ее до широкой ленты Мебиуса, закрутила по периметру отряда и задумалась над совершенно очевидным вопросом. Как мне самой понять, действуют чары или нет, если я нахожусь в сфере действия руны и ее влияние на меня не распространяется.

– Где они? Неужто уехали? Я ж проститься не успел! – торопливо вышел на крыльцо и лихорадочно заозирался огорченный Самсур, готовый кинуться в погоню, чтобы попрощаться как полагается.

– Да вот же они, душа моя, – повернулась к мужу, махнув в нашу сторону, Влариса и тут же оторопело прошептала, глядя на нас в упор, как на пустое место: – Ой! Ведь вот только что тут были! Да что же это…

Я торопливо разомкнула круг дагаз, сверкавший перед моим внутренним оком (малость возвышенно звучит, сознаюсь, но зато производит впечатление, а?) серебристо-черным коконом, и широко улыбнулась пораженной супружеской паре:

– Это магия.

– А говорила, что невидимыми нас сделать не сможешь! – поддел меня Лакс, спешиваясь, чтобы выдержать зубодробительные объятия трактирщиков и выслушать мудрые напутствия на вечно актуальную для таких парней, как вор, тему: «Не лезь на рожон, малыш!»

– Не могу, – согласилась я, – но нас не замечают.

– Разве это не одно и то же? – чуть прищурив глаза, удивился Кейр.

– Близко, а разница в том, что никакая падла через нас как через пустое место не попрет, ноги не отдавит и не толкнет, пытаясь пройти насквозь, – уточнила я. – Улавливаешь разницу?

– Правда, как есть, – чуток пожевав губами и почесав лопатообразную бороду, согласился дивящийся фокусу Самсур. – Я же вроде видел кого-то во дворе, а не беспокоился, что вы тут отираетесь, даже в голову не полезло.

Простившись с друзьями, расчувствовавшаяся Влариса даже всплакнула на дорожку, утирая слезы краем рукава, мы выехали за ворота и двинулись по еще сонному городу. Только водоносы, молочники, редкая стража и люди столь же садистских профессий, обреченные вставать в несусветную рань, составляли компанию искателям приключений, в списки которых меня, как подозреваю, занесли в некой небесной канцелярии без моего согласия и подписи на договоре. Да уж, собиралась на песочке поваляться, на солнышке позагорать, в речке поплескаться, а что вышло? Удираю из города тайком в компании вора и палача. Оригинально, спору нет, но сложно оценить это как прогресс, правда, и скучным происходящее не посчитаешь, что тоже хлеб.

Не знаю, магия ли моя работала столь безупречно или просто везло и черная весть о гибели отряда морианцев еще не нарушила графского сна, а только никакого оживления в рядах блюстителей спокойствия и людей смежных специальностей не наблюдалось. Стража у въездных ворот лениво скользила глазами по редким всадникам, пешеходам и повозкам, тонкой, прерывистой струйкой сочившимся из города по утреннему холодку. Я даже порадовалась, что накинула на эльфийскую рубашку куртку. Ветерок, зараза, так и норовил пробраться ледяными, как струйки водицы из родника, невидимыми пальцами в самые теплые места вроде подмышек и пощекотать живот.

На «пропускном пункте» никого не останавливали, ничего не проверяли. Похоже, доблестная охрана спала на посту с открытыми глазами, опираясь для устойчивости на алебарды и сосредоточенно хмуря брови. Знавала я одну девчонку, у которой после дискотек так же ловко выходило дремать на лекциях. Вроде бы на мордашке пристальное внимание к словам педагога, усиленная работа мысли, от которой млеют и тают преподаватели, а на деле глубокий сон перед очередной гулянкой. Впрочем, может, у нее такая методика усвоения информации была, только насколько она эффективна, мне проверить так и не удалось, красотка залетела, выскочила замуж и взяла академический отпуск.

Никем не арестованные и не задержанные, мы без тени сожаления покинули город Патер, где с нами, дорогими и любимыми, пытались обойтись столь жестоким образом. За воротами я продолжала еще часа полтора поддерживать маскирующее действие руны, но никаких засад жаждущих нашей кровушки головорезов мы так и не заметили, несмотря на все старания бдительного охранника.

Наконец «пьяная» дорога, проложенная по полям и холмам, вильнула за рощу из знакомых с босоногого детства березок, осинок, орешника и дерева, более всего напоминающего каштан, но с трехпалыми листьями и серо-стальной корой. Кони тут же принялись изучать ассортимент здешнего «кафе на свежем воздухе».

Фаль, жалобно ссылавшийся на утренний холод и оттого просидевший у меня за пазухой всю дорогу, щекочась в меру сил и возможностей, тут же выпорхнул на