Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь
– Слушай, тебе правда ее лицо таким кажется?
– Да, – озадаченно ответил он. – А вам что? Не так, что ли?
– Для нас она выглядит иначе… Совсем на твой рисунок не похожа.
– Говорят, я лучший в академии, когда дело касается портретов. Значит, мои глаза не могут врать.
– Да, ты лучший, когда дело касается других портретов. Но почему только ее лицо кажется таким уродливым?..
– Я нарисовал ее так, потому что она и есть уродина, – ответил Чхве, внимательно рассматривая нарисованное им лицо Чхонги. – Но если вы так говорите…
– Ты!.. Пес блохастый!
Девица Хон уже было замахнулась, но затем опустила кулак. Потом она снова посмотрела на свой портрет. На ее губах появилась улыбка.
– Ты и правда стал лучше рисовать. Замечательно! Эх, раздражает жутко… Кажется, пока мы не виделись, ты убежал от меня далеко-далеко вперед.
Не важно, похоже получилось или нет, – черты на рисунке были поистине искусными. Из всех линий туши на полотне не хотелось ничего убирать, да и добавить ей было нечего.
– Ты тоже, – сказал Чхве, глядя на картину, которую она написала. – Не знаю, как я выгляжу, но твои портреты точнее зеркала. По крайней мере, для меня.
– А дайте и нам поближе рассмотреть!
Художники, оттолкнув Чхве и Хон, забрали их рисунки и начали передавать друг другу. Авторы работ посмотрели друг на друга.
– Я тоже не знаю, как выгляжу, но доверяю твоим портретам, – произнесла Чхонги. – Всегда.
– Тебе, кстати, несказанно везет. Знаешь хоть, сколько стоят мои картины?
– Еще раз откроешь рот – и тебе конец.
Вонхо подошел к юноше. Чхве Гён тут же вскочил и поклонился ему.
– Извините! Мне стоило сначала поздороваться с вами, но эта блошка схватила меня за воротник…
– Мне понравилась твоя работа, – наставник с гордым выражением лица погладил его правую руку, – только не трудись на износ. Твой талант слишком ценен, чтобы выменять его на чиновничий ранг.
– А какой в этом толк? – опустив голову, тихо начал Чхве. – Все равно картина чиновника низкого ранга ничего не стоит.
– Знатный художник или непонятно кто – их картины совсем ничего не стоят, – он взял художника за руку и продолжил, – только люди различают, кто благороден, а кто нет. Не бог.
Потом наставник взял за руку и Чхонги:
– Светлячок… Гён… Если вы поженитесь…
Прежде чем он успел закончить мысль, оба одновременно отдернули руки и отвернулись друг от друга.
– …Если вы поженитесь и родите ребенка, то он будет настоящим гением среди гениев! Я хочу его увидеть. Рисунок, который создаст одареннейший в мире художник…
– Эй! – Девушка пнула Чхве Гёна по ноге. – Давай-ка оставим учителя, а то он не в своем уме. Лучше пойдем куда-нибудь вместе.
– Я с уродинами не общаюсь.
– Я надену накидку! Тогда ты со мной пойдешь?
– А вот и нетушки!
– Хочешь, чтобы тебя отсюда за шкирку вытянули, или все-таки пойдешь добровольно?..
– Ладно-ладно! Пойдем. А куда?
– Скоро узнаешь.
Даже после того как двое вышли из мастерской, Вонхо продолжал рассуждать:
– Быть гением – это тоже черта характера. Похоже, это передается из поколения в поколение… Родословная играет такую важную роль. Если они поженятся – их род покорит весь Чосон. А может, не только Чосон, но и Китай… Я их во всем поддержу. Да, поддержу, еще и детишек как своих воспитаю… Если так станется…
Принцу бы прыгать от радости: к нему наконец пришла Чхонги, да и сам Чхве Гён тоже здесь. При других обстоятельствах Ли Ён был бы уже на седьмом небе от счастья, но они прибыли в это место вдвоем. Казалось бы, восторг должен помножиться на два, но все случилось ровно наоборот: принц, сидевший посередине между ними двумя, все продолжал дуться.
– Эй, блоха… то есть художница Хон. Я понял, зачем ты просила меня пойти с тобой.
Что? Так она сама попросила его пойти вместе? Ли Ён покосился на Чхве Гёна. Ну… Выглядит неплохо. Но рисует он явно лучше, чем выглядит… Ах! Принц взглянул на свой свиток, висевший в углу. Какое облегчение. Хорошо, что он в последнюю минуту поменял его на обычный каллиграфический текст. Пока он на некоторое время застрял в собственных мыслях, художники подошли ближе к сансухва Кима Мунуна и уселись рядом, упершись друг в друга коленями. Ли Ён отсел назад, чтобы видеть их затылки. Ах, как одиноко…
– Ну что, пес блохастый? Что думаешь?
– Чем-то похоже на твои картины.
– Мне кажется, я видела это полотно в детстве. Это было давно, но я до сих пор хорошо это помню. Может, именно поэтому мои работы пропитаны чем-то похожим?
Чхве покачал головой.
– Может, и так, но… О, смотри! Вот тут, – он указал на три точки на горизонтальной картине, – глянь не на темную линию, которая изображает гору, а на облака, которые ее скрывают. Он использовал три белых пятна. А если соединить их треугольником, то посередине появится еще одно пустое пространство. Кажется, что общая композиция картины – это длинная горизонтальная линия, но на самом деле этот треугольник и есть основная композиция. Значит, пространство картины формируется не вокруг линий туши, а вокруг этих пустых полей. Так же, как и у тебя. Ты мыслишь, как автор этой картины.
– Я просто увидела это в детстве и теперь неосознанно подражаю его стилю?..
Чхве Гён безжалостно треснул девушку по голове:
– Эй, дуреха! Если бы такому можно было подражать, я бы уже давно это сделал! Голова у тебя другая, мозг иначе думает! С самого рождения так!
На мгновение он забыл, где находится и кто с ним в одной комнате. Художник вдруг вздрогнул, быстро обернулся и отвесил поклон.
– Прошу, простите меня, ваше высочество. Я привык так себя вести с этой блош… нет, с художницей Хон…
– Нет-нет, мне тоже было интересно тебя послушать. Продолжай.
Он не врал. Мест, где можно было полюбоваться картинами, было много. Но послушать такие мысли ему удалось впервые. Это был очень свежий и интересный взгляд. Девица Хон прижала руку к месту, где ее ударили, и произнесла:
– То же касается и силы нажатия на кисть. У него не было тонкой кисти, но он рисовал двумя средними. Он превосходно справляется с такими инструментами, и необходимость в тонкой кисточке отпадает. И то, как он закончил свой путь художника… Необычно же?
Чхве Гён кивнул. Ли Ён понятия не имел, о чем эти двое вели беседу. В момент, когда
