Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь
Парень обернулся. Ему никогда такого не приказывали, потому что Рам всегда собственноручно прощупывал путь, но после недолгой паузы он понял смысл фразы и взялся за нижний конец трости. Поправив взваленный на спину мешок, Мансу снова двинулся вперед. Теперь они шли чуть быстрее, чем раньше. С каждым выдохом из ртов обоих вырывался белый пар.
– Теперь направо, господин. А-а-а!
Один за другим по округе разнеслись крики трех человек. Первым был Мансу: он упал, потому что столкнулся с грязным бродягой, который внезапно выскочил из-за угла. Второй крик издал сам бродяга. Последним закричал Ха Рам. Хотя он сам ни в кого не врезался, его сильно шатнуло из-за трости, которую до последнего крепко держал Мансу.
Рам тоже упал. Пока его тело не коснулось земли, глаза мужчины на короткий миг сменились обычными карими, а затем покраснели обратно. Все произошло молниеносно.
Первым из троих смог подняться бродяга. Если быть точнее, не бродяга, а девица Хон. Впрочем, она была даже грязнее.
– Вы в порядке? Нигде не ушиблись?
– Надо быть осторожней, когда носишься туда-сюда! – сердито ответил Мансу, стряхнув руку, которая пыталась помочь ему подняться.
– Простите! Я очень торопилась…
Услышав голос незнакомой женщины, Рам попытался встать, но в этот момент цвет его глаз снова сменился и тут же опять стал красным. Юноша сел и схватился за голову.
В потемках Хон приняла его за старика: она заметила только затылок, скрюченное тело и красную трость на земле. Девушка протянула руку к его спине:
– Дедушка, вы не сильно ударились?..
Глаза Рама, прикрытые пальцами, снова ненадолго изменились: и в этот раз они оставались карими чуть дольше, чем раньше. В момент, когда ее ладонь практически коснулась мужчины, Мансу испуганно закричал:
– Эй! Куда суешь свои грязные лапы?! Руки прочь, попрошайка!
Когда парень вскочил, мешок слетел с его спины и все содержимое выпало на землю. Это была одежда, которую мать чиновника сшила вручную. Пока Мансу в панике подбирал вещи, к нему подошла девица Хон:
– Я помогу!
– А ну иди отсюда! Убирайся!
– Ну хорошо, я пойду… Уже ухожу! А вам – счастливого пути.
В последних словах чувствовался намек на недовольство, а еще – желание действительно поскорее отсюда убраться, поэтому она в одно мгновение исчезла в темноте. Для девушки Хон довольно быстро бегала.
– Господин, вы в порядке? Тут мешок развязался… Пожалуйста, подождите минутку.
Увидев, что Рам кивнул, Мансу вернулся к тому, чем был занят. Если он продолжит медлить, придет жуткий-жуткий стражник и заберет их к себе.
Рука чиновника Ха, прикрывавшая лицо, опустилась. Закрыв глаза, он медленно поднял голову. Белый пар, до сих пор исходивший изо рта, теперь будто втянулся обратно, мгновенно исчез и больше не появлялся. Юноша поднялся на ноги, оставив посох лежать на земле. Его веки приподнялись, показав обычные карие глаза, а с губ вдруг сорвался чей-то чужой голос:
– Покинуть дворец в ночь зимнего солнцестояния… Ты совершил ошибку, Ха Рам.
– Что? Что вы сказали? Я не расслышал. Господин, прошу, ну подождите немного! Мешок развязался…
Мансу тяжело дышал, сосредоточенно собирая вещи. Он чувствовал, что Рам уже встает на ноги, и торопился еще сильнее.
– Все, готово!..
Когда парень поднялся, чтобы крепко затянуть мешок, он увидел лишь удаляющийся затылок, и – бац! – вся старательно собранная одежда вновь оказалась на земле. Чиновник со всех ног бежал в ту же сторону, где ранее исчезла бродяга.
Мансу еще долго стоял, словно завороженный. Он стал помощником при дворце в восемь и вот уже почти пять лет служил Раму глазами. За все это время Мансу почти не отходил от юноши ни на шаг, но никогда прежде не видел, чтобы тот так проворно за кем-то мчался – Ха Рам совершенно слеп, разве он может бегать? Но сейчас он не просто бежал, как обычные зрячие мужчины, – он бежал еще быстрее.
– Нет, нет… Мне все померещилось. Этого ведь не может быть, правда?
Дрожащими руками Мансу подхватил мешок и трость. Сейчас он пройдет немного дальше, и где-то в темноте будет стоять растерянный господин Ха. Он ведь не мог уйти далеко, да? Скоро они пересекутся…
С надеждой в сердце парень рванул вслед за беглецом, но его нигде не было видно. Увидев шляпу хозяина, лежавшую на земле, Мансу остановился. Из его глаз хлынули горькие слезы – от страха. Не найдя в себе больше сил держаться на дрожащих ногах, он обмяк перед этой шляпой, неспособный сдвинуться с места. Мансу отчаянно молился: пусть кто-нибудь пройдет мимо и случайно наткнется на него, или пусть скорее наступит комендантский час и его найдет стражник, или…
Нельзя упустить эту ночь! Все в этом мире работает по одному принципу: когда ты смотришь, все вокруг затихает, но стоит лишь отвести взгляд – и цветы расцветают, луна пробивается сквозь облака, а воробей залетает в гнездо. Этот же принцип, вероятно, действует и с тигром. Когда Хон следила за ним целый месяц, его не было, но теперь она ненадолго покинула гору Инвансан – зверь точно должен выйти. Разве ночь зимнего солнцестояния не называют «тигриной свадьбой»? Именно на эту ночь у таких сильных животных, как тигры, приходится брачный период. Этот факт указывал скорее на то, что все остальные ночи для такого слишком коротки – но не для девицы Хон. Для нее это значило только одно: настало время снова подняться на гору. Тем более в этот день в деревне проходят празднования; хотя бы ради них Хон придется добраться до подножья горы Инвансан до того, как прозвенит колокол. Возможно, в конечном счете она окажется на столе для тигриного пиршества, но об этом было решено подумать чуть позднее.
– Эй! Пачкунья!
Девица Хон рефлекторно остановилась и повернулась туда, откуда раздался голос: услышав слово «пачкунья», она не могла поступить иначе. На обочине безлюдной дороги у небольшого костра сидела старушка – та, что совсем недавно забрала у ее отца рисунок Чхоёна.
– Вы меня звали?
Пожилая женщина кивнула и помахала рукой, подзывая ближе.
– Извините, бабушка, но я сейчас очень спешу!..
– Погрейся и пойдешь.
– Спасибо, мне не холодно!
– Холодно. Ты наверняка сильно замерзла…
Старушка едва успела сказать это, как по всему телу Хон пробежала дрожь. Неужели она так забегалась, что не заметила, как похолодало? Казалось, что вся кровь в ее теле вдруг взяла и застыла. Даже в глухом лесу, где Хон когда-то поджидала тигра, было не так холодно. Она никогда не ощущала ничего подобного. Секунда – и она уже сидела у костра.
– Ч-что ж, тогда я все-таки посижу немного.
Девушка протянула руки к костру.
