Напарник оборотня - Анастасия Деева

— Хорошо тут, — сказала Марта, глядя на темный заснеженный лес.

— У меня чувство, словно бы не развлекаться приходил, а отпахал на тяжёлой работе. Тело — ломает, и спать хочу до безумия, — признался Тимур.

Похоже, энергетическая вампирша все-таки напиталась от него немного, так как он ощущал себя совсем разбитым. Впрочем, это могла быть и банальная физическая усталость от перенапряжения.

Зато после выхода из Подмирья зрение сразу вернулось к норме, и моторика кистей — тоже.

Оба направились к машине. На вечеринке Нариев выпил лишнего, поэтому раздумывал, как поступить. Вызвать такси, чтобы их увезли отсюда? Но не бросать же машину, взятую напрокат.

— Марта, глянь адрес ближайшей гостиницы в Кыштыме. До города дотянем, снимем номер и заляжем спать. В Челябинск я не поеду в таком состоянии.

…Часы показывали четыре утра.

Тимур сладко посапывал в небольшом гостиничном номере с двумя кроватями. Он вырубился почти сразу, как только голова его коснулась подушки.

Золотаевой не спалось. Она лежала в кровати и смотрела на напарника. Свет полумесяца, сияющего за окном, падал на его профиль. У Тимура был слегка приоткрыт рот, и весь он был какой-то беззащитный и трогательный, не такой, как всегда.

В груди Марты при взгляде на лейтенанта поднималось что-то теплое и нежное. Очень хотелось подойти, лечь рядом с ним, уткнувшись носом в его тёплое плечо. Ей уже было всё равно, её это желание или собаки.

Золотаева интуитивно понимала, что Нариев её не прогонит. Но так поступать было нельзя. В фильмах сначала всегда целуются.

«Когда поедем домой, надо не забыть зайти в магазин, и купить помидоры!» — думала она, погружаясь в сон.

Глава 28

Прелюдия любви

Распахнув двери ванной, Марта почувствовала дразнящие запахи, идущие с кухни. Тимур хлопотал у стола, занимаясь сервировкой.

— С лёгким паром! — он сверкнул улыбкой, оборачиваясь в её сторону. — Я тут омлет с помидорами пожарил, будешь?

Лицо Марты немного вытянулось.

— С помидорами? — спросила она недоумённо.

Его брови чуть-чуть нахмурились.

— Ты… не любишь омлет с помидорами?

Она смутилась.

— Люблю, просто… неожиданно.

— Вон оно что. Давай завтракать. У нас с тобой, наконец, законные выходные. По крайней мере, в это хочется верить.

— Сейчас, причешусь и подойду.

Золотаева заскочила в комнату, взяла с полки расчёску и повернулась к помутневшему старому зеркалу. Кажется, её затея с помидорами с треском провалилась.

Вчера вечером, когда они вернулись из Кыштыма, Марта зашла в магазин и долго стояла у овощного отдела. Глупость, конечно, следовать совету Валерия Султановича и учиться целоваться на помидорах, но… Она очень сильно смущалась от того, что у нее было несоответствие биологического возраста с тем, что у неё внешность ровесницы Тимура.

Поездка на вечеринку Свободного Дома была с одной стороны полезной, но с другой стороны довольно выматывающей, лишающей сил. После неё остались странные, противоречивые ощущения. Казалось бы, всё было создано для того, чтобы они расслабились, но приходилось быть предельно осторожными и собранными.

Одно стало ясно отчётливо: ей нравилось ходить с Тимуром под руку, нравилось прижиматься к нему, нравилось, когда его рука, пусть и механическая, была на талии. Марту неудержимо тянуло к напарнику, и она понятия не имела, что с этим делать и как себя вести. После вечеринки она не забыла ни одного прикосновения. Казалось, сама кожа запомнила каждый миг объятий и горела огнём, даже когда Тимура рядом не было. Ночью, ложась спать, эти ощущения усиливались, вызывая яркие и приятные фантазии.

Марта не спала почти до утра, ворочалась, думала о своём напарнике. Если до поездки она сомневалась в том, что с ней происходит, утром тридцатого декабря она уже знала наверняка, что лихорадочное состояние, вызываемое мыслями о Тимуре, называется — любовью. Чувство было восхитительным, окрыляющим и немного безумным.

Нариев раньше был женат, этот факт был Марте известен. Ей было неловко осознавать, что по сравнению с ним, по части интимной стороны, жизни она — полный дилетант. Всё, что ей знакомо, пришло в жизнь либо из мира кино, либо из пошловатых историй и скабрезных замечаний, неизменно появляющихся в мужских коллективах, где она работала. К реальным познаниям всё это не имело никакого отношения.

Ей было неловко от собственной неопытности. По этому поводу ей даже посоветоваться было не с кем. Она никого, кроме дедушки, никогда не впускала в личное пространство.

Позвонить Валерию Султановичу? Проконсультироваться? Но он же ей прямо сказал: позволить действовать собаке. Марта знала, что если она это сделает, то вместо того, чтобы идти и завтракать, собаке захочется полезть к напарнику под руку и напроситься, чтобы он её потрепал по загривку и почесал за ухом.

Даже если Тимур её не оттолкнёт, что дальше? Она целоваться не умеет. Такая вроде бы взрослая на вид и по паспорту, самостоятельная, и звание выше, чем у него, а простых вещей не знает. Что ей, слабо научиться? Наверное, не сложнее, чем пройти общий курс дрессировки и заучить УК РФ.

Именно ради этого она и купила вчера три помидорины. Надо же было хоть с чего-то начать. Правда, два из них еще накануне вечером Тимур предложил использовать на салат. Она не стала возражать, так как у неё остался третий для эксперимента. Вечером не получилось его использовать. Не пойдет тоже она к холодильнику через раскладушку Тимура. Но, оказывается, пока она принимала душ, заботливый напарник пустил помидор на омлет.

Когда Золотаева вошла на кухню, Тимур уже разложил всё по тарелкам.

— Точно всё нормально? — он кивнул на содержимое тарелки. — Я же не спросил тебя о твоих вкусовых пристрастиях. Вдруг ты помидоры с яйцами принципиально не ешь?

— Моя овчарка тебя обожает и уже облизывается. — Румянец разлился по щекам Марты.

Как же, оказывается, легко скрыть признание в любви, свалив всё на собаку. Правда, овчарка внутри испытывала какие-то иные чувства. Кажется, была не против залезть в холодильник, чтобы вдобавок к омлету найти мясо, которое глупые люди зачем-то прячут.

— Не знаю… Показалось, что ты не очень довольна.

— Наоборот, мне приятно, что ты завтрак быстро сделал… Растерялась. Так просто… помидор захотелось.

Он просиял, и она поняла, что в ней нет ни тени недовольства. Как можно сердиться на человека, от улыбки которого она тает?

— Там, в холодильнике, банка маринованных. Могу достать, если хочешь.

— Спасибо, не надо… — Марта усмехнулась: — Думаю, маринованные мне… не подойдут.

Они расположились за столом. Все