Напарник оборотня - Анастасия Деева

— Сегодня — никаких дел и происшествий. Заглядывал в чат МСБ с утра. Тишина. Хорошо, что все к Новому году, всё, наконец, успокоились… Вот и думаю: отключу-ка я чат во внутреннем компьютере, чтобы не мешал.

Он замер, сосредоточившись, но перед тем, как отключить рабочий мессенджер, решил почитать последнее сообщение.

Марта, глядя на то, как он резко изменился в лице, замерла с вилкой у самого рта. По виду Тимура стало ясно: что-то произошло.

Нариев отодвинул табурет и резко вышел из-за стола. Он подошел к окну, опёрся руками о подоконник и закусил губу. Его тревога мгновенно передалась напарнице:

— Что такое?

Лейтенант отрицательно мотнул головой и, не произнеся ни слова, быстро вышел из кухни. Она услышала, как в соседней комнате скрипнули пружины дивана. Поднявшись со своего места, Марта выскочила вслед за ним.

Тимур сидел неподвижно, чуть сгорбившись, закрыв лицо руками. Вся его поза выражала надлом. Золотаева, интуитивно чувствуя, что произошло страшное, осторожно опустилась рядом.

— Тимур… скажи, что…

— Ты помнишь ту девчонку из «Шёлка»? — спросил он глухо и резко. — Женю, подругу этой твоей… Динары. Той, с которой я говорить ходил?

— Да.

Повисла долгая, томительная пауза.

— Она… перерезала вены.

Марта вздрогнула. Новость была шокирующей и тяжелой. Заметив, как резко изменилась в лице напарница, Тимур поспешно добавил:

— Её спасли. Валентина, администратор, услышала звук разбитого бокала, зашла в комнату. Девушка была в джакузи… В крови — всё… «Скорую» — сразу же… Женя в реанимации сейчас… Страшное позади, — он помолчал и вдруг добавил жалобно, с нотами беспомощности: — Я сейчас себя скотиной последней чувствую… Знал же, что ей — хреново, что у неё крыша от происходящего едет… — Тимур сжал кулаки и стиснул зубы.

— Ты не виноват, — попыталась успокоить его Марта.

Он резко повернул голову в её сторону.

— Не виноват, да? Её сразу надо было к магическому психиатру отправлять. Я знал это, но сделал вид, что ничего особенного не происходит… Так, случайный прохожий… Вызнал информацию и дальше пошёл. А она не справилась…

Тимур обхватил голову руками, чувствуя боль в груди и личную ответственность за то, что мог бы попытаться предотвратить несчастный случай.

Не первый раз люди, столкнувшись с Магическим Миром, считали, что у них едет крыша. Он сам проходил через что-то подобное в горах Кавказа. Ему повезло, его быстро вычислили в МСБ и прислали хорошего специалиста, чтобы помочь во всем разобраться. Иначе мог бы в психушку угодить.

Евгения осталась один на один со своей бедой. К ней никого не прислали, чтобы не спугнуть Айрэн. Если бы не девчонки из «Шёлка», несчастной массажистки просто бы не стало на свете.

Тимур работал в МСБ, знал о случаях суицида у тех, кто не смог адаптироваться в Магическом Мире. К сожалению, не у всех людей крепкие нервы, и не каждый может научиться жить на две реальности сразу. В случае с Евгенией его терзало чувство беспомощного раскаяния.

Марта почти физически ощущала то, что напарник переживал в эти минуты. Она приблизилась и крепко обняла его за плечи. Тимур, словно доверчивый ребёнок, прильнул к ней и так и остался сидеть в кольце тёплых женских рук.

— Женя в безопасности. Теперь с ней точно будут работать, посвятят в Тайну или проведут курс терапии, который поможет всё забыть, — утешала его Марта, осторожно поглаживая по плечу. — Возможно, эта девушка во всём разберется и научится жить в нашем непростом Мире.

Нариев долго молчал, внутренне переживая и обдумывая случившееся. Наконец невесёлая улыбка скользнула по его губам. Теплое, участливое объятие заставило расслабиться. Он и сам отлично знал, что невозможно быть ответственным за всё, что происходит в среде волшебников. Постоянно приходится выбирать.

— Знаешь, я не люблю больницы с того самого дня, как попал в автокатастрофу, — произнёс он задумчиво. — Там люди — лечатся, а мне после всех операций только гаснуть оставалось. Как пришел в себя после аварии, понял: всё, трындец. Ни рук, ни глаз. Осознал: жизнь — закончилась. Синяки — на пол тела, рёбра — переломаны, дышать — тяжело. Болит всё — зверски, никакой обезбол не помогает. Главное: руки по локоть отрубило.

Марта лишь крепче обняла его. Тимур никогда не говорил, что с ним произошло, и она боялась нарушить хрупкий мостик настоящего доверия.

— Мне в той аварии не руки перемололо, и не глаза вышибло. Мне жизнь — отрубило. Мне будущее — вышибло. А врачи всё говорят: «Не вставай. Ходи под себя, вот тебе „утка“. Покой да сон — твоё лекарство»… Знаешь, что я сделал? В первую же ночь подговорил парней, что в палате со мной лежали. Они меня под локти в туалет привели, а кабинку посадили, а сами — вышли. А я сижу, как дурак, и даже трусов снять не могу. Плакать хочу, а тоже не могу, глаз-то нет. Да и смеяться не могу, рёбра — переломаны. Больно смеяться. Так мне тошно стало, Марта. Так плохо, что решил… не буду так жить. С силами соберусь, дойду до окна и… выброшусь, головой вперёд.

Тимур снова замолчал. Старые, тяжелые воспоминания о пережитой боли нахлынули с новой силой. Слова, которые он говорил, почему-то давались легко. Он знал, что рядом — женщина, которая его по-настоящему понимает. Впервые в его жизни появилась та, кому он мог рассказать о пережитых страшных днях свой жизни.

— Что дало тебе силы?

— Случай один. Знаешь, в больнице — тоскливо, всё одно и то же. Я к концу первого месяца стал медперсонал по шагам различать. Уже знал, где санитарка идёт, где медсестра побежала, а где доктор куда-то намылился. Ещё по запаху… Тебе-то это — привычно, ты запахи очень хорошо от природы чувствуешь, а у меня обоняние только в больнице обострилось… Скучно там. Очень. На ноги уже встал, культи кожей зарастать начали, а с глазами что-то не то было. Гноилась рана, не хотела заживать. Так меня в больнице и держали. Стал я по разным палатам ходить, с людьми разговаривать… Про жизнь их расспрашивать, про травмы, про счастливые моменты. В общем, про всё на свете. Я раньше не очень любил про такое, а тут… люди стали интересны…

Тимур повернулся к Марте, и встретился с ней взглядом. Ему хотелось знать: готова ли она слушать дальше?

— Продолжай.

— В одной палате познакомился с девушкой. У неё не работали