Напарник оборотня - Анастасия Деева

— Руки убрал! А ну, прекратил! Руку! Руку из кармана!

Винт осклабился в улыбке и потянул из куртки какой-то предмет. Тимур, в мгновение оценив потенциал опасности, открыл огонь, метясь в предплечье. Одна пуля разорвала рукав, не задев тела, вторая попала в цель, третья прошила преступнику грудь. Кисть разжалась, и артефакт Хаоса выпал на снег, рядом с боком раненого.

Шкотов не шевелился, и лишь по движению глаз и хрипам можно было слышать — он ещё жив.

Подобравшись к нему, Тимур первым делом проверил состояние артефакта. Тот не был активирован, а потому — безопасен.

Следовало заняться преступником, чьё состояние выглядело тяжёлым. Судя по дыханию с характерными всхлипами, пуля, попавшая в грудь, задела лёгкое.

Для следствия Шкотов был нужен живым, и Тимур потянулся к аптечке с магическими эликсирами. Приоткрыв рот раненого, лейтенант попытался влить в того зелье заживления, усиливающего внутреннюю регенерацию тканей. Винт тут же попытался выплюнуть попавшую в рот жидкость, но Нариев знал, как заставить глотать.

— Падла ты. Дай сдох… нуть.

— Шах и мат, ублюдок.

Лейтенант с мрачной решимостью расстегнул молнию на пуховике задержанного. Надо было проверить всю одежду на наличие спрятанных в ней артефактов. Находок оказалось немного, и все они перекочевали в специальный антимагический сейф.

Зашуршала вызовом рация. Шатовский вышел на связь.

Тимур ответил сухо:

— Винта принял. Требуется «Скорая». Уже ждёт? Скоро будем.

Расстегнув куртку раненого, Тимур разрезал ножом одежду в местах пулевых отверстий и стал лить на дыры регенерирующие бальзамы. Те действовали быстро, заставляя быстро стягиваться и закупоривать раны. Это не спасало Винта от возможности внутренних кровотечений, особенно в области лёгкого, но хорошо обезболивало и останавливало неизбежную кровопотерю.

Пули, попавшие в чародея, были антимагические, а потому причиняли раненому сильный дискомфорт. Даже если бы тот нашел в себе силы, не смог бы сейчас воспользоваться волшебством. Вкупе с болью от ранений и холода, антимагическое воздействие способствовало тому, что Шкотов быстро отключился.

Закончив нехитрое врачевание, Нариев застегнул обратно пуховик Винта и щёлкнул наручниками на его запястьях. Он знал: зелья неизменно подействуют. Как следствие, раненый почувствует себя лучше и даже, возможно, придёт в себя по дороге назад. Необходимо было соблюсти все необходимые предосторожности при доставке задержанного на базу.

Переключив техномагические протезы на максимальную мощность, Тимур вытащил заглохший снегоход Винта из сугроба. Мотор послушно затарахтел. Нариев подобрал ружье, посадил перед собой на сиденье бесчувственного Винта и запрыгнул в седло.

«Скорая» увезла раненого в больницу Копейска. Туда же приехали офицеры МСБ, учувствовавшие в задержании.

— Товарищ капитан, вас ждать? — спросил Тимур у Шатовского, поставив очередную подпись на протокол.

Голова Нариева в районе виска была выбрита, тщательно обработана и заклеена пластырем.

Шторм оторвался от бумаг. Лицо капитана выглядело слегка осунувшимся после беспокойной ночи.

— Возвращайтесь без меня. Мне тут ещё после операции надо будет пообщаться со всей дежурной бригадой врачей, — он чуть усмехнулся.

Тимур понимающе кивнул. У хирурга и его ассистентов наверняка слишком много вопросов по поводу того, как внутри тела человека оказались пули, в то время как ни одной открытой внешней раны не было. Капитану придётся немного дочистить им память и заменить воспоминания.

Электронные часы на внутреннем компьютере киборга показывали три пятнадцать. За окошком где-то далеко над кварталами Копейска полыхнула одинокая ракетница припозднившегося салюта. Кто-то ещё праздновал Новый год.

С делами было покончено, можно отправляться домой. Тимур хмуро ухмыльнулся. Для начала следовало объясниться с Мартой. Пока они летели до города, все разговоры были только по делу и касались исключительно ранения Винта.

Как же по-дурацки все вышло в эту новогоднюю ночь! Он не хотел, чтобы всё получилось именно так. Столько готовился, столько запланировал… И вот из-за какого-то шизанутого ублюдка всё пошло наперекосяк.

То, что он сделал по отношению к той, которую любил, было непростительно. Регина в жизни бы ему этого не простила. Да он вообще не знал такой девушки, которая бы позволила с собой так поступить.

В те минуты, когда он спихнул Марту в снег, он знал, что поступает правильно. Сейчас, когда вся опасность миновала, его накрывало отчаяние, вина и чувство непоправимой ошибки. Он испортил всё, что можно было испортить в отношениях, которые только-только начали складываться.

Выйдя в коридор, лейтенант виновато посмотрел на Марту. Та сидела за простым крашеным столом коридора и смотрела в окно. Заслышав приближающие шаги, она обернулась.

— Извини, задержался. Канцелярия и всё такое.

Марта кивнула, пристально глядя ему в лицо.

Нариев понимал, что должен сказать что-то ещё, но слова тяжким грузом повисали на языке. В тот миг, когда он открыл рот, двери, с табличкой «Приемный покой» распахнулись, и на пороге возник разрумянившийся Лёха.

— Уф, вы ещё здесь? А я сбегал, тётку с Новым годом поздравил. Она тут, в больнице, работает. У неё тоже «весёлый» Новый год. Что, в отделение едем?

Тимур некоторое время смотрел на него, потянулся в карман, достал брелок с ключами от машины.

— Держи… Мы… Чуть позже…

Лёха посмотрел на него, на Марту, хмыкнул, забрал ключи и вышел.

В пустом коридоре они остались вдвоем. Пахло больничным железистым запахом и лекарствами, а откуда-то из соседних помещений доносились людские голоса.

— Обиделась?

— Нет. Но мне казалось, ты должен был меня предупредить. У тебя же рация при себе…

Он предупреждал, он кричал ей, чтобы она готовилась. Впрочем, на скорости она могла его не слышать. А про рацию он просто… забыл. Это объяснять сейчас было бесполезно.

— В той ситуации я не мог поступить иначе.

— Понимаю.

Тимур осмелился взглянуть в лицо напарницы. Оно было спокойным, но напряжение между ними не исчезало.

Они вышли из больницы вместе.

Снег падал пушистыми хлопьями, красиво мелькая в лучах горящего фонаря. Все деревья поблизости запорошило. Наверное, для кого-то это была бы по-настоящему волшебная новогодняя ночь, но у него и Марты она не получилась.

Нариев остановился, лихорадочно пытаясь придумать, что он может сделать, чтобы исправить хотя бы что-то.

Марту он догнал почти у самого «Патриота», схватил за локоток, разворачивая к себе.

— Подождите, Марта Максимовна.

Взяв за руку, он потянул напарницу под фонарь. Золотаева безропотно пошла за ним, иногда искоса поглядывая на его сосредоточенное лицо. Ей словно бы хотелось узнать, чего он хочет.

Тимур остановился, развернулся в её сторону.

— Марта Максимовна… Разрешите вас… на вальс пригласить.

Карие глаза Золотаевой широко распахнулись от удивления, ресницы чуть вздрогнули, опустились вниз. Она растерялась и смутилась.

Тимур, бросаясь как в омут с головой,