Напарник оборотня - Анастасия Деева

Вечер двигался своим чередом, как и полагалось шумному и весёлому застолью.

Бабушкин, в ярко-красном жилете и галстуке-бабочке, с колпаком Санта-Клауса на голове вёл программу и проводил конкурсы. Тимур, довольный и счастливый, как самый настоящий именинник, ухаживал за Мартой.

Всё бы ничего, но чем дальше продвигался праздник, тем больше возрастало напряжение. Часы тикали, а Айрэн всё не было.

Назарбеков пару раз подходил к Бабушкину, чтобы прояснить вопрос, но тот отшучивался, говорил, что его бизнес-партнёрша подъедет позже, ей неловко прерывать чужое веселье. Это был достаточно логичный ответ, поэтому Тимуру и Марте приходилось делать вид, что ничего необычного не происходит. Но порой оба ловили себя на мысли, что от улыбок сводит скулы.

В какой-то из моментов Нариев поднялся на мансардный второй этаж, чтобы выдохнуть. Наигранное веселье начинало его выматывать. Он после аварии избегал шумных вечеринок, и тем более — ухаживаний за женщинами.

Сейчас, получая со всех сторон комплименты со стороны «друзей» по поводу «своей» женщины, он испытывал двоякие чувства. С одной стороны ему все нравилось. Он был почти опьянен открывшимися возможностями постоянно обнимать любимую. Она к нему льнула, и это было приятно. С другой стороны, это — всё та же игра на публику. Работа. Тимур старался быть искренним, но всё равно ощущал зажатость и скованность.

После возвращения из Копейска у него с Мартой не оказалось времени друг на друга. Стоило немного отоспаться — снова пошли планёрки по поводу отработки различных версий задержания. И оперативники, и приглашенные должны были знать, как себя вести, и кто в каком месте должен оказаться, чтобы свести риск к минимуму.

Серьёзность предстоящей задачи была так велика, что Золотаева и Нариев даже поесть толком не успевали. Никаких интимных, личных моментов у них в эти полтора дня не случилось.

Часы показывали половину девятого. Тревожность лейтенанта усиливалась.

В какой момент появятся Айрэн? Придет ли с ней Убыр? Хорошо, если оперативники сработают профессионально и быстро обезвредят преступников.

За себя Нариев не беспокоился. В таких делах, как задержание, он был профессионалом. За Марту он беспокоился больше. Напарница — из исследовательского отдела. Она бывала на стрельбах и знает приемы рукопашного боя, но весь её опыт — тир и спортзал.

В задачу Золотаевой входило: во время появления кровососов увести под благовидным предлогом часть гражданских на второй этаж, где они должны были спрятаться, чтобы никому не мешать.

Если всё пройдёт по идеальному сценарию — здорово, а если — нет?

Назарбеков долго говорил с ним лично, и у Тимура крепко засели в голове слова психолога:

— Тимур Булатович, Марта-женщина любит вас, пусть и не осознает этого до конца. Не спешите радоваться. Дело в том, что её немецкая овчарка выбрала вас своим вторым хозяином. Это гораздо серьёзнее. Она уже потеряла самого близкого человека, и инстинкт животного в момент, если вам потребуется помощь, может оказаться сильнее любого здравого смысла, сильнее приказа. Собака будет защищать вас до последнего вздоха. Таково свойство её любви и преданности.

Вот и как после таких слов не сходить с ума от беспокойства?

Позади Нариева послышался какой-то шум. Он обернулся и заметил, что на лестнице, боком к нему, стоит Динара. Задрав подол коротенького платьица, она подтягивала чулки.

Заметив, что Нариев на неё смотрит, вампирша одарила его ослепительной улыбкой. Подол она одергивать не стала, а даже подняла его чуть выше, словно выставляя стройную ножку напоказ.

— Именинник, а ты что без подружки?

Тимур некоторое время смотрел на неё, скептически поджав губы. Интересно, девица считает, что все мужчины точно такие же, как её клиенты в «Шёлке?»

Весь вечер «Снегурочка» бросала на него пламенные взгляды, особенно когда исполняла для гостей зажигательный вариант стрип-данса. Впрочем, танец был профессиональный, относительно — приличный, хоть и полный недвусмысленных движений.

— Я за гитарой зашёл. А ты юбочку бы одёрнула. Тут форточка — настежь, цистит заработаешь.

— У меня нет ваших человеческих болезней, — с нотками уязвленного самолюбия произнесла вампирша, поправляя подол.

Знал бы он, как её на самом деле раздражала вся эта игра в соблазнение!

Тусумбаева была на взводе не первый день. Известие о том, что бывшая подруга перерезала себе вены, оказалось настоящим ударом. Вампирша ещё не утратила до конца человечность, и такой поворот событий выбил её из колеи. В частную клинику, куда доставили Женю, Динару не пустили, на звонки та не отвечала.

Вампиршу всё это страшно нервировало. Она и старалась отработать по полной свои деньги на вечеринке, но энтузиазма показной флирт не вызывал.

Тимур, не обращая внимания на «Снегурочку», зашёл в комнату, взял лежащую на двуспальной кровати гитару.

Инструмент он заранее взял у Жанны. Это была не та гитара, с которой та ходила в «Озборн», а значительно хуже. Так как других знакомых, играющих на музыкальных инструментах, в Челябинске у Тимура не было, он был рад и этому.

Заранее продумывая собственное поведение на «Дне рождения», Нариев решил исполнить какую-нибудь песню специально для Марты. Пока та лежала с ним в боксе, удалось выяснить, что она любит бардовскую песню. Это порадовало. Пусть это и не русский рок, к которой он сам тяготел, но все-таки и не песни Уральского народного хора.

Тимур сел на постель, достал инструмент из чехла и стал его настраивать.

Динара бесшумно возникла в дверях, прошла в комнату, примостилась рядом. Она облокотилась на руки и чуть откинулась назад, соблазнительно прогнувшись в спине. Одну ногу закинула на другую, от чего задравшийся подол почти полностью оголил бедра.

Тимур бросил на вампиршу быстрый взгляд и снова вернулся к подкручиванию колков.

Динара, осознав, что потенциальный клиент не обращает на неё никакого внимания, изменила тактику.

— Я люблю, когда играют на гитаре. Ты где-то учился?

— Угу. Полтора класса музыкальной школы, — Тимур даже не врал. — Мама мечтала видеть меня музыкантом.

Он не стал уточнять, что к игре на инструменте вернулся, когда понадобилось освоить мелкую моторику техномагических протезов. Это давалось с огромным трудом, Перед тем, как принять это решение, он уже научился держать кружки за ручки, перестал переламывать шариковые ручки при письме. При этом попытка самостоятельно пришить пуговицу превращалась в пытку. Ему до одури хотелось, чтобы кисть действовала так же виртуозно, как у любого