Обречённые. Дилогия - Эмили Рэй

– Поверь, мне незачем что-то скрывать от тебя, – настаивает миссис Корнелл.

Но кошка инстинктивно съёживается, когда женщина тянется к ней. Поглаживаю Кики от головы к холке, чтобы успокоить. Животное пытается спрятаться за моей рукой и даже фырчит, не желая участвовать в обряде. Она закладывает уши назад и шипит, когда миссис Корнелл делает очередную попытку дотронуться до неухоженной шёрстки животного.

– Что ж, кажется, она на твоей стороне, – раздражённо проговаривает каждое слово ведьма. – Мне понадобится гораздо больше сил, чтобы проникнуть в её сознание через проводника. Держи крепче, – без длинных предисловий добавляет она и кладёт свою руку на мою.

Темнота накрывает меня резко, словно внезапная слепота. Вначале ничего не происходит. Я оглядываюсь, но не вижу никаких просветов. Тьма такая плотная, что я не вижу собственных рук. Более того, она давит, желая уменьшить меня и стереть в порошок следы моего пребывания. Кручусь на месте, пытаясь понять, как выбраться отсюда.

Мама Одри скинула меня с хвоста?

Сосредотачиваюсь на контроле дыхания: глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. Пытаюсь нащупать что-нибудь вокруг, но словно тону и просачиваюсь этой тьмой.

Я так ничего и не увижу?! Нет-нет-нет, думай. Я выберусь. Ей не избавиться от меня так просто.

Начинаю двигаться: сначала медленными осторожными шагами, выставив вперёд руки, потом быстрее. Тьма расступается, позволяя дышать свободнее. Перехожу на бег, разрезая собой пространство вокруг.

Движение – жизнь, – всплывает в голове. –Так вот о чём это.

Ускоряюсь. Темнота постепенно становится прозрачной, сквозь пелену начинают проявляться цвета. Дальше различаю какие-то очертания, ляпистые движения, отголоски звуков. Уже близко.

Бегу, боясь опоздать. Есть вероятность, что миссис Корнелл уже всё увидела и мы вот-вот вернёмся.

Картинка вокруг резко становится чёткой, и я замираю на месте, ошеломлённо уставившись на чьи-то лодыжки в тапках. Я такая маленькая.

Я – Кики.

Я смотрю кошачьими глазами и даже чувствую физически то же, что чувствовало животное: холодный пол, запах сырости, вечернюю прохладу. Передо мной небрежно ставится миска с влажным кормом. Взгляд сам поднимается и натыкается на маму.

Она живая. В груди щемит. Зная, на что иду, я всё-таки не была готова к встрече с ней. Не думала, что всё будет выглядеть так реально. Я думала, что мы будем смотреть со стороны.

Да, она гораздо больше, непривычно и несвойственно, но она такая живая, что я могу дотронуться.

Не могу.

Я заперта в теле кошки и действую так, как действовала она. Не могу контролировать и управлять её телом. Хочу позвать маму, но и это не выходит. Я могу лишь наблюдать, вспоминая, что когда-то она так же ходила рядом со мной, разговаривала по телефону и не сдерживалась в высказываниях, когда дело касалось работы.

Сглатываю тяжелый ком в горле.

Взгляд упирается в миску, пока Кики ест.

– Но почему ты сам об этом не напишешь? – слышу голос мамы. – Брось, – щелчок зажигалкой, – с такой статьёй тебя возьмут обратно. У тебя будут доказательства.

В нос бьёт неприятный запах табачного дыма. Звук резко закрытого ящика.

– Я не смогу подобраться к ним так близко, как ты. – Минутное молчание, лишь выдыхание дыма нарушает тишину. – Ты думаешь снова забраться туда? Когда?

Кики доедает и принимается вылизывать мордочку, мама иногда появляется в поле зрения.

– Да, у меня есть надежный человек, но… – она запинается и продолжает на выдохе: – мы поссорились в нашу последнюю встречу.

Кошка поднимается на все четыре лапы и мягким шагом вальяжно шествует по кухне. Она начинает ласкаться о мамину ногу, и я задыхаюсь от чувства прикосновения к ней. Пусть так, пусть странно, но я её чувствую и не могу в это поверить.

– Хорошо, я попробую с ним встретиться. Да помню я про чёртовы линзы, – с психом отвечает она абоненту на том конце связи. – Созвонимся завтра.

Мама лёгким движением ноги отпинывает кошку, и я, запертая в теле животного, отдаляюсь от родного человека сначала на некоторое расстояние, а потом и вовсе удаляюсь в сторону открытого окна.

Воспоминание сменяется скачками от одного к другому, но все они для меня бессмысленны: лазание по дереву, проскальзывание под забором в какой-то подворотне, заглядывание за прилавки магазинов, шипение на разрывающегося от лая йоркширского терьера.

Но последнее воспоминание оказывается интереснее, чем я думала на первый взгляд, потому что вскоре раздаётся голос мамы, отгоняющей собаку. Она берёт Кики на руки и недовольно причитает, что теперь придётся таскаться с ней. Мы садимся в машину, и кошка тут же спрыгивает под пассажирское сидение. На улице темно, а в автомобиле ещё темнее, но кошачье зрение позволяет видеть даже мельчайший мусор перед собой на коврике.

Машина долгое время страшно вибрирует под мягкими лапами, после чего останавливается и затихает.

– Ну и где он… – нервозно произносит мама и приоткрывает окно, щёлкая зажигалкой.

Кики выбирается из-под сидения и запрыгивает на панель с рукояткой переключения передач, но мама ненавязчиво отталкивает кошку со словами:

– Сейчас не до тебя.

Животному не приходится повторять два раза, и она забирается ещё выше: на панель приборов, к самому стеклу. Луна освещает утёс, о который где-то внизу бьются неспокойные волны.

– Вивьен? – доносится голос Джона из темноты, но звук кажется каким-то странным.

Мама же не замечает этого и открывает дверь автомобиля.

Нет!– мысленно кричу я. –Тут что-то не так!

Но, как в дешёвом фильме ужасов, она уже отходит, а я остаюсь заперта не только в теле кошки, но и в машине. Предчувствие конца заставляет моё несуществующее в этом воспоминании сердце биться чаще. Я хочу оградить маму, всё исправить, повернуть время вспять и спасти её, но могу лишь наблюдать за тем, как она идёт по пути, приближающему время её смерти.

– Джон? – зовёт она, отойдя на пару шагов от капота.

Хруст мелких веток под ногами, качание веток. Максимально напрягаюсь в ожидании: сейчас я увижу убийцу.

– Не совсем, – злорадно ухмыляется выходящая из-за плотно растущих кустов Жозель с диктофоном в руке.

Я ненавижу эту женщину.

Я убью её.

Кики внимательно следит, и я ощущаю, как встаёт дыбом шёрстка на её загривке.

Мама пятится назад, но миссис Фитчер примиряюще поднимает вверх руки:

– Не хотела тебя напугать.

Мама останавливается.

Нет же, беги, уезжай отсюда!

– Я ждала не тебя, – произносит она с