Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

– На похороны дядюшки увы, не успел, – радостно объявил Даниэль. – Ну и ладно, там наверняка была скучища смертная. Если только вы не установили в надгробии бар для посетителей, как мечтал дядя…

– Даниэль! – шокировано осадила его тетя Грета.

Рекстон бросил на юного шалопая неодобрительный взгляд.

– Да ладно вам корчить кислые мины! – отмахнулся Даниэль. – Хватит делать вид, будто вы огорчены дядиной кончиной. Он нам всем изрядно попортил жизнь. И каждый день он ходил по краю, мы все ждали, что он вот-вот поджарит себя током или подорвется в своей мастерской. Даже удивительно, что он сыграл в ящик вполне пристойно.

После этого монолога госпожа Эрколе и Ирис сели за стол в неловком молчании. А Даниэль продолжал болтать:

– Мне уже рассказали о тебе… Ничего, что я на «ты»? Мы же родственники… Значит, ты артистка? Где выступаешь, в кабаре или варьете?

– Ваш омлет, господин Эрколе.

Рекстон поставил перед Даниэлем тарелку. «И заткнитесь, будьте любезны», – говорили его крепко сжатые губы и ледяные глаза.

– Спасибо, старина, – подмигнул ему Даниэль. – Ты теперь должен называть меня «ваша милость», нет? Я же теперь вроде как барон?

– Разумеется, ваша милость.

– Да ладно тебе, я пошутил! Можешь продолжать звать меня Даниэлем, как в детстве. Когда посторонних нет, разумеется, – еще раз подмигнул он.

Из племянника барона фонтаном била дурашливая энергия. Ирис пока не разобралась, что он за птица. Он очень глуп или, наоборот, очень умен? Скорее первое. Видела она таких обаятельных, но недалеких наглецов в артистических кабаках.

– Когда приедет нотариус? – спросил Даниэль. – Не терпится узнать, что оставил мне дядя, кроме титула из пяти букв! Титул на хлеб не намажешь и в стакан не нальешь, а у старого скряги денежки водились.

– Даниэль, прошу, прояви хоть каплю почтения! – укорила его тетушка.

Во дворе зашуршали шины, отрывисто прогудел клаксон. Рекстон выглянул в окно и объявил:

– Нотариус Шеффилд прибыл, мадам!

Глава 4

Условия завещания

Дверной звонок-пианино проиграл бодрый марш. Рекстон открыл дверь и проводил гостя в дом.

Нотариус Шеффилд оказался бодрым толстячком. Он быстро двигался и так много жестикулировал, что его руки как будто жили отдельно от тела.

Нотариусу предложили чаю. Он отказался, пожал руку Даниэлю, похлопал Рекстона по плечу и чмокнул тетю Грету в запястье. Потом остановился перед Ирис и произнес:

– Ну-ка, ну-ка, кто тут у нас?

Он нацепил очки на курносый нос и изучил девушку.

– Это Ирис Диль. У нее письмо от Гвидо. В нем говорится, что она его дочь, – объяснила госпожа Эрколе.

У нотариуса упали очки с носа, он едва успел их подхватить. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Вы все-таки получили его письмо!

– Значит, вы были в курсе ее существования? – удивилась тетя Грета.

– Да! – Нотариус возбужденно потер ладони. – Я искал ее по поручению барона. Весьма рад познакомиться с вами, госпожа Диль! И какое счастье, что вы приехали в этот печальный для нас всех момент!

В ответ на эту бестактную реплику Даниэль хмыкнул. На лице Рекстона не дрогнул ни один мускул, только глаза чуточку сузились.

– Значит, госпожа Диль – действительно дочь Гвидо? Милая, мы и не сомневались, но ваше появление стало для нас сюрпризом. Гвидо не посвящал нас в свои планы, и поэтому…

Тетя Грета вопросительно глянула на дворецкого.

– Господин Шеффилд, вы можете подтвердить, что она та, за кого себя выдает? – спросил Рекстон.

– Ну, я с ней не встречался, но уверен, что это она. Я установил, что у барона есть незаконнорожденная дочь от Этель Ламбер, в замужестве Диль.

– Полагаю, нам все же нужны документы и надежные свидетельства, – не сдавался Рекстон.

– Да, для соблюдения юридических формальностей. У вас есть паспорт? – обратился нотариус к Ирис.

– Представьте себе, есть.

Она достала из сумочки и протянула ему документ. Тот небрежно его пролистал.

– Ну вот, черным по белому: госпожа Ирис Диль, двадцати семи лет от роду… Давайте же приступим к тому, зачем я сюда приехал. У меня сегодня еще много дел…

– Полагаю, вам будет удобнее в кабинете его милости.

Когда Ирис выходила из столовой, она победно покосилась на Рекстона: «На, дворецкий, выкуси! Я не мошенница! Нотариус мне поверил, и тебе придется!» Тот едва заметно иронично поднял бровь и ответил ей мрачным взглядом.

Кабинет барона поразил Ирис до глубины души. Он располагался в мансарде и оказался очень светлым и просторным. Вдоль трех его стен стояли стеллажи, доверху набитые странными приборами, инструментами и железками – свидетельствами хобби ее отца. У четвертой, скошенной стены громоздился внушительный стол – тоже необычный, видимо, сконструированный и собранный самим изобретателем. В нем было великое множество дверок, ящиков и подставок, а сбоку торчали рычаги.

Рекстон провел нотариуса к креслу за столом.

– Сюда, господин Шеффилд… Пожалуйста, осторожнее!

Его предупреждение запоздало – дородный нотариус, втискиваясь за стол, задел ногой рычаг. Из тумбы выскочил на пружинах ящик и ударил толстяка под колени. Нотариус полетел лицом вперед, зацепил второй рычаг, и его прихлопнуло откинувшейся крышкой. Он охнул и повалился на кресло животом. Выдвижной подлокотник дал ему тумака в ребра, второй ящик открылся и врезал ему по переносице. Сверху его осыпало вылетевшими из ящика бумагами. Бой со столом нотариус проиграл вчистую.

Присутствующие ахнули, Рекстон бросился на выручку. Он ловко нажал на рычаги, задвинул ящики и вызволил застрявшего нотариуса. Без усилий поднял его на ноги, поправил ему пиджак, вернул очки.

– Позвольте принести лед, приложить к ушибам.

– Пустяки. Я не пострадал… Ну, Гвидо, старый проказник! Даже после смерти ты не оставляешь меня в покое своими шутками!

Нотариус погрозил столу, ощупал кресло и только потом сел и разложил бумаги. Рекстон выставил на стол графин с водой и стаканы и направился к двери.

– Рекстон, стойте. Вы должны остаться. Ваше присутствие необходимо, – остановил его нотариус.

Дворецкий занял кресло в самом дальнем углу.

Лица и позы у всех были напряженные. Ирис мечтала, чтобы эта церемония поскорее закончилась. Условия завещания ее не интересовали, поскольку она не рассчитывала, что они ее коснутся.

Нотариус не спеша открыл папку и принял деловой вид.

– Итак, последнее волеизъявление барона Гвидобальдо цу Герике! – Он откашлялся и начал читать: – «Я, нижеподписавшийся, находясь в здравом уме и твердой памяти, на случай моей смерти делаю следующее распоряжение. Моей сестре Грете Эрколе, урожденной цу Герике, завещаю ежегодное содержание в размере одной тысячи кронодоров, кои будут переводиться со счета, открытого в Северном Банке. Также предоставляю ей право пожизненного проживания в поместье