Дворецкий поместья «Черный дуб» - Варвара Корсарова

Рекстон молча повиновался, хотя было видно, что он не рад приглашению и чувствует себя не в своей тарелке. Где это слыхано, чтобы дворецкий занимал место покойного хозяина дома?!

Ирис прекрасно поняла истинную причину приглашения. Госпожа Эрколе хотела, чтобы Рекстон стал свидетелем их разговора. Раз она привыкла во всем полагаться на дворецкого, ей нужно знать его мнение насчет Ирис. Она не сомневалась, что ничем хорошим этот разговор не закончится, и внутренне собиралась перед битвой.

После того как Рекcтон сервировал чай и занял место во главе стола, в комнате повисло молчание. Хозяйка намеревалась начать допрос, но не знала, как приступить к нему поделикатнее. Она неуверенно глянула на дворецкого, тот ободряюще кивнул. Ирис перехватила инициативу и заговорила первой:

– Тут так тихо и уютно… Должно быть, славно иметь дом за городом.

– А у вас дом в Сен-Лютерне? С кем вы живете?

– Живу с отцом… с мужем моей матери, – поправилась она. – Я всегда считала его родным. Раньше он занимался наукой, был профессором математики.

– О! – уважительно воскликнула тетя Грета. – А вы чем занимаетесь?

– Я уличная артистка.

У тети Греты вытянулось лицо.

– О… – обескураженно вырвалось у нее.

Госпожа Эрколе очень любила это междометие и выражала им множество чувств.

– Простите… в каком смысле «уличная»?

– В прямом. Даю спектакли на улицах. Иногда в мюзик-холлах и тавернах.

Энтузиазм покидал тетю Грету со скоростью воздуха из проколотого мяча. Она сдувалась с каждым новым ответом Ирис.

– И какого рода спектакли вы даете?

– Госпожа Диль – кукловод. Она дает спектакли детям, – сказал Рекстон и послал Ирис многозначительный взгляд.

Ирис поняла, что не стоит шокировать пожилую даму.

– Вы развлекаете детишек! Как это мило! – выдохнула тетя Грета с облегчением и неуверенно добавила: – Но вы упомянули мюзик-холлы. Разве туда пускают детей?

– Да, там проводят специальные детские дни с клоунами и викторинами, – скрывая раздражение ответила Ирис.

Рекстон одобрительно кивнул.

– Пожалуйста, расскажите о вашей жизни, – попросила госпожа Эрколе.

И Ирис рассказала, почти правдиво. Объяснила, что профессор Диль прекратил занятия наукой по состоянию здоровья. Обошла молчанием тяготы артистической карьеры, про Картавого Рикардо тоже не упомянула. Тетя Грета осталась довольна, по крайней мере, ее голос не утратил дружелюбия.

А вот Рекстон оказался не столь наивен. Он умел читать между строк и понимал недоговоренное. Его взгляд становился все более острым, в них появился недобрый блеск. Видимо, он считал, что Ирис врет как дышит и мысленно продолжал обвинять ее во всех грехах. Чопорному дворецкому не хотелось видеть среди родственниц его титулованного хозяина уличную артистку. Наверняка в его понимании она стояла на одной доске с шарлатанами, карманниками и ночными девушками.

Странная мысль посетила Ирис: они с Рекстоном похожи. Он такой же кукловод, как и она сама. К нему тянутся все ниточки в этом доме. Тетя Грета – его марионетка. Не исключено, что и барон находился под его влиянием. И если Ирис желает остаться в усадьбе, ей нужно заручиться симпатией дворецкого, а не его хозяйки. Но между ними уже вспыхнула искра вражды, и погасить ее будет непросто.

– Какая насыщенная у вас жизнь! – заметила тета Грета. – Вы многое умеете. Вы, должно быть, Одаренная?

– Нет, я не Одаренная, – удивилась Ирис. – С чего вы взяли?

– Ну, я предположила, что вы унаследовали дар отца. – Госпожа Эрколе осторожно поставила чашку на стол. – Барон был Одаренным. Часто бывает, что дети получают дар их родителей.

Ирис затаила дыхание, переваривая новую информацию. Вот как! Ее родной отец обладал сверхъестественными талантами! А она ничего об этом не знала…

Впрочем, какая разница? Ей-то этот талант все равно не достался.

– В двенадцать лет меня, как и прочих детей, проверяли на наличие дара, но ничего не обнаружили. Я самая обычная девушка.

– Ну, это не страшно, – успокоила ее госпожа Эрколе. – У меня тоже дара нет, и я, признаться, этому рада – меньше соблазнов, и передо мной не стоял выбор пути. Мой брат не стал развивать свой дар и в Академии не учился. У аристократов это не принято, да и в дни нашей молодости на Одаренных смотрели косо. Считалось скандальным уметь, например, вызывать дождь, разжигать костер без спичек или наводить морок. Многие до сих пор считают это проклятием.

– А что умел барон?

– Поскольку в Академии он не учился, его склонности не были определены. Он считал себя электромансером – ему порой удавались фокусы с электричеством. А еще он говорил, что, когда его осеняет идея нового устройства, он словно видит светящуюся схему и сразу знает, что нужно делать, чтобы она заработала.

– Среди Одаренных есть репликаторы, мадам, – подал голос Рекстон. – Инженеры-колдуны – так их порой называют.

– Да, возможно, был у Гвидо и такой талант, – тяжко вздохнула госпожа Эрколе.

– Как он умер? – спросила Ирис, больше не в силах сдержать любопытство.

Госпожа Эрколе вздрогнула, Рекстон неодобрительно покачал головой. Но Ирис не собиралась извиняться за вопрос. Она не любила находиться в неведении. Если тебе нужно узнать что-то, возьми и спроси, не ходи вокруг да около. Это одно из правил выживания в городских джунглях. Тут не до приличий.

– Он долго болел? – продолжала она.

Ответил Рекстон:

– Произошел несчастный случай. Барон простудился и слег с температурой. Вечером он поднялся, но, видимо, потерял сознание, упал и ударился виском о стол. Его милость нашли в кабинете пару часов спустя, сделать уже ничего было нельзя.

Тетя Грета всхлипнула и прижала к глазам платок.

– Мне очень жаль, – пробормотала Ирис.

– Возможно, у Гвидо от болезни помутился разум, – вдруг заявила тетя Грета, отнимая от лица платок.

Глаза у нее были сухие.

– Зачем, спрашивается, он взял перед этим…

– Мадам, не желаете ли еще кекса? – предостерегающим голосом перебил ее Рекстон. – Помадка сегодня особенно удалась повару.

– О… да, спасибо… – осеклась тетя Грета.

Подтекст сцены не укрылся от внимания Ирис. Рекстон не желал, чтобы гостья узнала о странных обстоятельствах смерти барона, и вовремя укоротил язык своей хозяйки. Тетя Грета намек поняла и сменила тему.

– Завтра прибудет нотариус и огласит условия завещания. Титул отойдет Даниэлю. Это мой сын, племянник барона… и ваш кузен. Он учится в столице на художника. Поместье не майоратное, я не знаю, кому отписал его Гвидо, но, полагаю, Даниэлю или мне… Но мы обязательно позаботимся о вас, дорогая, если Гвидо не оставил распоряжений на ваш счет.

– Сперва нотариус должен подтвердить личность и права госпожи Диль, мадам, – учтиво, но непреклонно подсказал Рекстон.

Госпожа Эрколе смутилась.

– Ну да, полагаю,