Некромантка - Екатерина Звонцова

Шурочке даже стукнуть его захотелось, но она только фыркнула, топнула ногой и запихнула первое попавшееся пирожное в рот целиком, принялась жевать, все разглядывая пару на балконе. Господин Алхимик, склонившись, что-то шептал госпоже Лебедушке. И даже издалека, сквозь сумрак, казалось, что она улыбается. А как сверкала алмазная россыпь на ее руках и ключицах…

– Да ладно, ладно, чего ты кипишь-то! – Ив фыркнул, щелкнул пальцами по перу, готовому сползти со шляпы Шурочке на нос. – Забудь. Все эти ученые, и Алхимик в частности, знают гору умных слов, которые используют не пойми как, порой просто чтоб запугать всех, кто не такие умники, и туману напустить. Наша Лебедушка – его супруга. Конечно же, она женщина!

– И все-таки продукт алхимии? – Шурочка вздохнула и сдалась, решив не морочить себе голову. Скорее всего, вот это вот «андрогин» – вообще кличка, как девочки друг другу в гимназии дают. Ведь чем кто-то ярче и успешнее, загадочнее, красивее, тем больше хочется о нем какую-нибудь глупость выдумать, чтоб самому не так обидно было. Даже если того косматого мужчину с эполетами вспомнить… он на Шурочку так смотрел, будто уже придумал ей десяток обидных кличек, в сравнении с которой школьная «Шкурка» – вообще ерунда.

– Произведение алхимии, – мягко поправил Ив и снова перевел взгляд на балкон.

Шурочка посмотрела туда же – чтобы увидеть, как тяжелые капли срываются с краев зонтика у господина Алхимика в руках. Одна упала как раз на бледную щеку госпожи Лебедушки, зажмурившейся от удовольствия… замерла… и превратилась в…

– Все, чего она коснется, – тихо продолжал Ив, а Шурочка завороженно искала взглядом сверкающий кристаллик, упавший на пол, – превращается в алмазы. Такой вот эксперимент.

– А… – Шурочка вздрогнула. – Если поцеловать, например…

– А ты собираешься? – рассмеялся Ив, но тут же пояснил: – Да. Не думай даже, она у нас дама не только замужняя, но и опасная. Зато вот на руках, видишь, будто перчатки сверкают? Это тоже алмазы, они растут постепенно, и когда они есть, за руку ее взять можно… Но иногда она эти «перчатки» сбрасывает, и тогда с ней надо совсем осторожно, пока новые не нарастут.

– Грустно… – Шурочка и правда так думала. Смогла бы она жить такую жизнь?

– Зато этот дар, – оживленно продолжил Ив, – конечно же, с умом используется, так алхимик с Лебедушкой и стали миллиардерами. А потом устроили Ложу. Уже скорее для души.

Супруги явно замерзли: уже ступили обратно в залу; господин Алхимик закрыл зонт. Шурочка ничего не могла поделать – таращилась на них с госпожой Лебедушкой, открыв рот, а в голове крутилось: «Алмазные деньги, алмазные руки… и алмазная любовь». Точно ведь. Как они друг на друга смотрят, будто и нет больше никого в мире.

– Для души… – повторила она, спохватилась и нахмурилась. – М-да. Какой-то он, ну, господин Алхимик, измученный для человека, который делает миллионы из воздуха.

Ив слегка погрустнел. Тоже скользнул по супругам долгим взглядом и вздохнул.

– Это называется самоотдачей, Шур. Не каждый вообще справится. И как ты скоро убедишься, тут разное бывает. С нами, братией чародейской и всякими тараканами в наших головах… м-м-м, – он допил кофе и отставил пустую чашку на стол, – довольно сложно. – Но надолго серьезности не хватило, и вот уже Ив ловко цапнул с Шурочкиной тарелки эклер, откусил сразу половину, расплылся в улыбке. – Зато весело! Каждый раз сюрпризы вроде…

«Вроде меня, угу», – мелькнуло в голове, но переспросить Шурочка не успела.

– Шура, известная в узких кругах личность! – Это был голос господина Алхимика. – Подойди-ка сюда.

Он успел оставить госпожу Лебедушку, приблизиться, взять со стола кусок какого-то торта и сейчас удобно устраивался на белом диване с золочеными подлокотниками. Шурочка занервничала, но Ив тихо щелкнул языком и подтолкнул ее между лопаток, мол, «Иди, пообщайся!» Надо. Ох… Шурочка, отставив недоеденные пирожные и налив себе быстренько чаю, поспешила на зов. Господин Алхимик, лениво покачивая ногой в высоком черном сапоге, наблюдал за ней с улыбкой, вроде как довольно благосклонной. Тени под глазами, седина и увядающая бледная кожа от этой улыбки пугали чуть меньше.

– Зд-дравствуйте, – пролепетала Шурочка, опускаясь даже не на диван, а на низенькую, увитую плющом перегородку между ним и соседним столиком. – Что, серьезно известная?

– Так Ив ведь уши нам всем прожужжал твоей выходкой с кошкой. – Алхимик кивнул. Отставил торт, приподнял узкие бледные ладони, пошевелил пальцами, комично насупился. – В дороге мне строчил: «Алхи-имик, кошка уплывает в Париж!»

Он рассмеялся. А вот взгляд, хоть и потеплел, остался пристальным, непонятным. Правда ему весело? Или он так поддерживает беседу, выполняя формальные, продиктованные этикетом обязанности? Или вообще проверяет на благонравие и нужно покаяться, пообещать в Петербурге ничего такого не вытворять, заверить, что и польза есть от дара? Шурочка почувствовала, как к щекам приливает краска, открыла рот, захлопнула и просто закрылась чашкой.

– Так, подожди. – Алхимик помрачнел, прищурился. – Не нравится мне это твое лицо. Ив тебя украл, но скажи-ка… – он понизил голос, подался ближе, – что-нибудь ужасное и непоправимое случилось по пути? Какой-нибудь локальный апокалипсис?

Шурочка смотрела круглыми глазами и смущенно сопела, гадая о подтексте. Что господин Алхимик так всполошился? Что может считать ужасным и непоправимым? Спрашивает, не крал ли Ив коней и не превращал ли в единорогов? Не сжег ли монастырь или трактир какой? Не предавался ли с Шурочкой порочной страсти на каких-нибудь уютных сеновалах?

– Ну, претензии от кого-нибудь поступят? – Господин Алхимик поднес к лицу руку. Хотел погрызть ногти? Передумал, просто потер лоб, но все с тем же скорбным видом. – Пойми правильно, с ними никогда не угадаешь. Каждый раз, когда кто-то вот так укатывает или наоборот прикатывает, я в холодном поту. Знаешь, пара ведьм по пути сюда, когда я их приглашал, детьми перекусывали, кто-то станционного смотрителя в козла превратил… Если вы что-то по дороге натворили, лучше признайся, чтобы последствия сгладить прямо сейчас.

– Нет-нет! – выпалила Шурочка и покосилась на Ива. Тот хохотал в компании красивых дам; у ног одной блаженно распластался упитанный… крокодил. – Мы не натворили ничего такого, Ив – так точно, а я… ну я надеюсь!

Алхимик кивнул, но последняя фраза его, похоже, заинтересовала. Под все таким же неотрывным взглядом из-под тяжелых век Шурочка вздохнула, сделала маленький глоток чая и призналась в том, что ее очень тревожило. Когда, если не сейчас?

– А впрочем, знаете, господин Алхимик… шутка с кошкой не самая моя удачная, и сейчас я ею уже не так чтобы горжусь.

– А какая – удачнее? – нейтрально полюбопытствовал господин Алхимик.

Он откинулся на спинку дивана, опять потирал высокий бледный лоб. «Любопытно, можешь