Библиотека забытых имен. Тринадцатый дар - Ирина Иаз

– Ты держал его все это время в кармане?! Как ты мог вообще?

– Он что, мертвый?

– Странный, но в целом лапочка…

– А не укусит?

Джейк, всего на минуту расслабившийся и забывший о своем темном и взбалмошном амплуа, тут же снова сложил руки на груди и злобно сощурил глаза:

– Ой, да что бы вы обе понимали в ежах! Или, может, кто-то из вас выдающийся маг жизни? Дайте подумать, кажется, нет, неудачницы! Ему там уютно и тепло, как в гнезде, много мягкой пряжи и вкусняшек, – последнее он добавил, взглянув на Оскара, а потом уже совсем спокойно и по-взрослому пробубнил: – Он не мертвый, он просто альбинос. Я его еще совсем маленьким нашел дома в саду и решил выкормить. В природе таких, как он, собственные матери бросают умирать, потому что они отличаются от остального потомства… – Уголки рта Джейка опустились, и он притянул ежа к себе в ладони защитным жестом. – Я, кстати, не Просто, а МакТирнан. Джейк МакТирнан.

– Ну вот я и познакомился со всеми членами этой прекрасной компании! – Оскар поднял свой бокал, и остальные, подчиняясь его магии, радостно присоединились.

Вечер в пабе покатился своим чередом. Бармен, представившийся Оскару Гарольдом, сделал музыку громче, но ее все еще не приходилось перекрикивать, и это, конечно же, делало ему определенную честь. Одна из компаний в дальнем углу за ширмой развеселилась так, что послышался звон битого стекла и нестройный куплет пошлой немецкой песенки. В который раз хлопнула дверь, впуская очередного гостя, а вместе с ним порцию ледяного воздуха и даже несколько крупинок снега.

Оскар оказался приятным собеседником: начитанным, но не занудным, веселым, но чутким – истинная душа компании! Да, говорил он в основном о себе, но истории его были занимательными, а ораторское искусство бесспорным, так что никто и не возражал. В его присутствии Аннет все время поправляла волосы, непрестанно улыбалась, почти не задирала Джейка и даже не использовала бостонские крепкие словечки. Джейк, в свою очередь, не цеплялся к Аннет и вообще, по правде говоря, был сущим ангелом, а Лора…

Лора была благодарна Оскару за то, что в его поведении не было ни намека на флирт: роман с красавчиком сейчас не входил в ее планы. Да что там, роман с красавчиком вообще никогда не входил в ее планы! И вот, немного расслабившись, она почувствовала себя тепло и спокойно. Она никогда не сидела с друзьями в пабе, по крайней мере с теми, с которыми было бы приятно поговорить о чем-то кроме городских сплетен. И теперь, в теплом свете ламп, со свернувшимся на коленях ежиком-альбиносом, она отчетливо ощущала себя на своем месте. Да, ей определенно подходит эта компания, этот паб и эта жизнь! Все было не зря!

Попробовав слепить из своей широкой довольной улыбки извиняющуюся и шутливо раскланявшись, она отправилась на поиски дамской комнаты. Здание было старым, если не сказать старинным. Как поведала Аннет своим любимым учительским тоном, ему уже давно перевалило за двести лет. И это еще не самое удивительное! Паб здесь был, как гласили местные легенды, всегда. Вот так, просто всегда. Предыдущая постройка сгорела в девятнадцатом веке, но на ее фундаменте выстроили это здание, использовав уцелевшие части: еще крепкие балки, кирпичи и камни без трещин, осталось даже несколько ковров и одна картина – портрет неизвестного семейства в простой деревянной раме.

На него Лора и наткнулась, немного поблуждав в лабиринте столиков, приватных кабинетов и переполненных стоек с зимними пальто. После шумного зала сумрак и прохлада узкого коридорчика, уходящего под лестницу и дальше в недра дома, стали облегчением. Даже едва уловимый запах плесени и сырого дерева не портил впечатление. Под ногами уютно поскрипывали неровные широкие доски, стены были увешаны ветхими гобеленами со сценами охоты, на вид средневековыми – не меньше! – вперемежку с рекламными плакатами пива и шнапса из 1960-х. Звуки и свет из зала сюда практически не дотягивались, и в этой полутьме фигуры на картине казались призрачными.

Двое взрослых и одна девочка лет трех, прижимающая к себе соломенную куклу, – вот и весь сюжет. Темный фон, ткани одежды, написанные широкими мазками, серьезные лица. Краски давно выцвели, но все еще можно было разобрать зеленые тона одежды и рыжеватый оттенок волос женщины – наверняка матери. Лора завороженно провела пальцами по массивной раме. Удивительно, она была вырезана из цельного куска дерева! И скорее напоминала оправу для настенного зеркала. По всему периметру тянулся грубо вырезанный орнамент: вязь каких-то линий, складывающихся в буквы или, может быть, иероглифы… Хотя откуда в старинном здании в сердце Европы взяться иероглифам?

Из глубины коридора потянуло сквозняком, раздались чьи-то тяжелые шаги. Или только послышались? Насколько Лора могла видеть, в коридоре было по-прежнему пусто. Масляные краски в колышущемся неровном свете как будто ожили, руки у фигур задрожали, взгляды ожесточились, лица, до того безмятежные, изуродовала безмолвная ярость. Но, как оказалось, не такой уж и безмолвной: девочка сильнее прижала к себе куклу и злобно выплюнула слово oblitus. Губы у Лоры онемели от резкого приступа страха, а волоски на руках встали дыбом. Картины в пабах не должны разговаривать! Света в коридоре отчаянно не хватало, семья на портрете вцепилась в Лору пристальными взглядами, звенящий стальной голос призрачной девочки врезался ей в мозг и отдавался там эхом.

oblitus oblitus oblitus

Ужас потек по спине струйкой холодного пота, он душил и гнал прочь. И Лора поддалась. Она метнулась по коридору, хватаясь за стены, ввалилась в ближайшую деревянную дверь, за которой оказалась еще более темная и запущенная кладовая с жестяными бочками пива. Следующая дверь, к счастью, вела в женский туалет, где никого, кроме нее, не оказалось. Лора стиснула края раковины, прижалась лбом к холодному зеркалу, умылась. Ее слегка пошатывало, голова шла кругом.

«Ну же, давай, возьми себя в руки. Вдох-выдох».

Шалтай-Болтай сидел на стене.

Шалтай-Болтай висел на стене…

Мантра из детства потихоньку восстановила дыхание, пульс замедлился.

«Окей, если в мире существует магия, то, может, и говорящие картины? Типа проклятых предметов или вроде того. Или я банально схожу с ума и этого не было? В любом случае ничего страшного не случилось. Нужно успокоиться и вернуться в зал. Этот вечер не станет катастрофой».

Прагматизм, как всегда, взял верх и, решив не обращать внимания на каких-то там злобных нарисованных людей, Лора вышла обратно в коридор. Мимо картины она пронеслась с закрытыми глазами, почти