Развод. Проданная демону - Евгения Медведская
— У вас вообще есть друзья или семья? — хмыкаю я. — Можете не отвечать. Видно и так.
Луциан смеется. Думаю, что при мысли о семье, он испытывает брезгливость. Ведь все вокруг него идиоты, к чему на них жениться или плодить новых.
— Так… Успокоительные, — врач открывает магический заслон и ищет среди пузырьков, расставленных в идеальном порядке. — Вот. Давайте ей каждое утро по три капли. Снимет тревогу. Временно и бесполезно, повод-то для нее никуда не денется. Вы же непробиваемы!
Я не выдерживаю. Крылья вырываются сами, хватаю докторишку за горло и прижимаю к стене.
— Смените тон, — рычу я. — Никогда не смейте со мной так говорить!
Клыки тоже готовы к бою, чувствую пламя в глазах. Хочу растерзать.
— И сами принимайте по чайной ложке. Нет, по столовой. Вам три раза в день, — невозмутимо говорит Луциан. — Добавил бы еще, но боюсь тогда вы превратитесь в овощ.
Он не сопротивляется, не проявляет страха.
— Следите за языком. Мне сложно не оторвать вам голову.
— Вижу, — не менее спокойно говорит врач. — Вы очень страшны в гневе. Жаль вашу рабыню. Меня даже впечатлили, а ей такое будет явно не по зубам.
— Кэйри странно реагирует на мою трансформацию, — отвечаю я, теряя интерес к Луциану.
Отпускаю его, даже не избив.
— Странно? — в глазах Луциана искренний интерес. — Это как? Падает в обморок? Истерики случились после этого?
— Нет, — отвечаю я коротко.
Не желаю посвящать его в наши с ней дела.
— Продайте ее мне, — вдруг говорит Луциан.
— Что? — мне кажется, что я ослышался.
— Заплачу любые деньги. Такую сумму, как захотите.
Драка
Я снова перевоплощаюсь. Моя магия наполняет помещение. Крылья дрожат. Луциан отступает на шаг, когда видит, как переливаются темные перья.
— Вы совершенно безумны! — рычу я. — Как смеете?
— Я перед ней в долгу. Не справился с болезнью ее матери. У меня редко умирают пациенты, поверьте. Я куплю и дам ей свободу. Потому что ненавижу рабство всей душой. И рабовладельцев ненавижу. Ради Лариан, я безумно хочу спасти ее дочь.
— Никогда и никому я Кэйри не отдам! — рявкаю я так, что он отшатывается прочь.
Крылья задевают стол и режут его как масло на куски. Взмахиваю ими, магия вырывается наружу. Все помещение заволакивает пеленой мрака.
— Не смейте даже думать о таком. Вам ясно? Еще одна попытка предложить мне нечто подобное будет стоить жизни!
Луциан создает щит. Весьма и весьма достойный. Затем следует магический удар. Его сила плотная. Лучи проходят через мой мрак, но до меня не добираются. Бью в ответ. Отражает. Мы разносим кабинет в хлам. Стол, шкаф, хранилище лекарств — все мешается в урагане магии.
Врач говорил, что не вступит со мной в бой, но вступает, и страха в нем нет нисколько. Выражение лица невозмутимое, даже нет ярости, только холодное внимание.
Я раню его в плечо, в ответ мне прилетает острый шип. Уворачиваюсь, но он цепляет ухо. Чувствую легкое действие парализующего вещества. Ипостась с ним справляется. Добираюсь до докторишки и бью кулаком в лицо.
Отклоняется с невероятной скоростью, одновременно атакует. Я попадаю ему в корпус, он мне в живот. Еще один острый осколок ранит мое бедро, но я отвечаю немедленно и укладываю противника на пол вниз лицом. Магия прижимает его, практически размазывая.
Я уверен в победе, когда прямо в крыло прилетает здоровенный кусок стекла. Кричу от боли, обрушивая на голову Луциана стол. Он в последний момент укрывается новым щитом, но удар мощный и наступает дезориентация.
Разрушаю его щиты, кладу руку на затылок. Одно движение, и Луциан будет мертв.
— Вы невероятно сильны, Дариан, — внезапно смеется он. — Сдаюсь!
Меня поражает его беззаботный смех. Будто бы у нас была мальчишечья возня на заднем дворе, но мы услышали шаги строгой няньки, а не опасный бой, в котором шли в ход смертельные заклятия и яды.
Я отступаю, убираю руку. Врач вызывает у меня уважение. Он садится и обводит глазами кабинет.
— Жутковато получилось. Признаю вашу победу.
Мы оба в крови. Кругом все разрушено.
— Вы ее любите? — вдруг спрашивает Луциан.
Я киваю.
— Тогда, я, возможно, погорячился с предложением о продаже.
— Оно было оскорбительно. И я не уверен, что за вашими благородными намерениями не скрывается гнусная садистская натура.
— Тоже самое я думаю о вас, — высокомерно заявляет Луциан.
Он признал поражение, но ему плевать. Искренне на это плевать. Ни страха, ни подхалимства. Ровное и абсолютное спокойствие. Доктор явно псих, и мне это нравится.
— Позвольте обработаю ваши раны, — говорит он.
Под его взглядом рассыпанное по полу стекло собирается, а пузырьки с зельями становятся на место.
Я узнаю заклятие. Так называемое сохранение прошлого. За миг до нападения он заставил помещение запомнить то, каким оно было. Сложная магия высшего уровня. Этому гаду не менее трехсот лет. И он умудрился столько прожить со своим дерзким языком.
Я взмахиваю рукой, помогая убрать устроенный бардак.
Луциан хохочет.
— А, может быть, выпьем? Что скажете, Дариан?
— Скажу, что пора переходить на «ты», — хмыкаю я.
Доктор достает бутылку с коричневатой жидкостью. Этикетка настолько старая, что мне становится неловко.
Стул для посетителей медленно и со скипом поднимается с пола и принимает прежнюю форму.
— Садись, — указывает мне на него Луциан. — Я даже первый отопью из бутылки, чтобы ты знал — не отравлено.
— Да хоть всю выпей, не поверю, что у тебя нет иммунитета к яду, — хохочу я. — Тебя должно быть сотни раз пытались отравить.
Врач оскорбленно вскидывает на меня глаза.
— Обижаешь, — вздыхает он. — С моей манерой общения? Какие еще сотни? Тысячи. И, таки да, иммунитет к ядам у меня впечатляющий.
Я принимаю из его рук бокал. Пью смело. Я тоже не так уж и прост.
— Дай обработаю ухо и бедро, — предлагает Луциан. — А ты мне в ответ смажешь плечо этим.
В его руке сияющий раствор.
Мы замазываем наши раны и пьем.
— Так что у вас за история с Кэйри? И почему она была такой измученной, когда ты меня вызвал?
— Думаю, мне не помешает совет на ее счет, — говорю я. — Я сильно заблуждался, воспринимал Кэйри неправильно и совершил ошибки. Надеюсь, не непоправимые.
— Посмотрим, молодой человек. Я весь внимание.
Луциан оценивающе проводит по мне взглядом, а потом лезет под стол и
