Развод. Проданная демону - Евгения Медведская

Я не знаю, что ей сказать. Мне сложно отступить с тех позиций, которые уже за мной. Дать ей понять, насколько сильно меня мучает вина и как разрывается сердце от несправедливости, было бы правильно, но я демон и мне проще, чтобы некоторые вещи остались на своих местах. Ведь если я признаю свою неправоту, то за этим должны следовать действия. Отдельная спальня, освобождение.

А я не могу от нее отказаться. Не могу. Я уже жил без нее и это было кошмаром. Она моя вторая половина, в этом я убедился в разлуке. Мою любовь не сломал ни жестокий отказ, ни ее замужество. Я ложился с мыслями о ней, мучился снами о ней, вставал, мечтая, что судьба каким-то образом сведет нас снова.

Никто не смог мне ее заменить. Ни одна женщина, теплом которой я пользовался, не дала мне и капли чувств. Я болен Кэйри неизлечимо.

В день, когда она пришла и сказала, что муж ее продает, я восторжествовал. Сама судьба вернула ее мне. И нет! Я не отпущу. Я уже ее присвоил. Растоплю ее тело, а затем она смирится и привыкнет, раз полюбить не может.

— Я решил быть с тобой мягче, — выдаю я вариант, который мне кажется более приемлемым, пусть мне и хочется кричать, как сильно люблю, но ведь не оценит. — Ты много страдала, к тому же в нашей истории есть белые пятна. Возможно, нам стоит начать все с чистого листа.

Кэйри смотрит на меня из-под ресниц.

— Ты можешь больше не делать со мной…? Ну… это.

Я понимаю, о чем она, но притворяюсь, что нет. Либо переступит через себя и скажет открытым текстом, либо пусть промолчит и мне не придется отвечать.

— О чем ты? — интересуюсь я невозмутимо.

— То, что было вчера. То, что делают с наложницами. Я прошу тебя больше так со мной не поступать, — очень тихо, но твердо говорит Кэйри.

— Нет.

— Дариан! — повышает голос она. — Я не смогу! От одной мысли мне плохо! Пожалуйста!

— Я могу пообещать тебе все, что угодно, — отвечаю я. — Но мне хочется быть честным, и правда в том, что я буду с тобой спать. Я хочу этого. Так и будет.

Кэйри почти повисает у меня на руке.

— Давай я отдам тебе все, что у меня есть, а ты меня отпустишь.

Ее голос теряет всякие краски и звучит очень грустно. Но без нее краски потеряет моя жизнь. И, выбирая между ней и собой, я принимаю решение в свою пользу.

— Ты же не думаешь, что я нуждаюсь в деньгах? — спрашиваю я, широким жестом обводя свой сад и особняк. — Похоже, что меня можно подкупить копейками? Ты хоть представляешь, сколько я за тебя заплатил?

— Дариан, прошу тебя…

— Проси о том, что я могу тебе дать. Платья, украшения, твои любимые вкусности, месть за тебя. Я дам тебе все, кроме свободы от меня. И кроме права спать в другой постели.

Кэйри вспыхивает.

— А в чьей я комнате ночевала? — вдруг спрашивает она. — Это моя или твоя спальня?

— Это хозяйская спальня, — объясняю я. — Супружеская. Я думал, что мы будем делить ее, когда поженимся. В ней две гардеробные, роскошная ванная и выход в сад через балкон.

— Можно мне отдельную комнату?

— Да, — соглашаюсь я. — Выбери себе то, что хочешь из свободных.

Кэйри обнадеженно вздыхает. К сожалению, я сейчас уроню ее с небес на землю.

— Но ею ты сможешь пользоваться только днем. Ночевать будешь в нашей.

Я произношу «нашей» и сердце пропускает удар. Наша — моя и Кэйри. Для нас двоих.

Кэйри всерьез пугается, но вместо того, чтобы отшатнуться, прижимается ко мне, будто бы за утешением. И только потом шарахается назад, упираясь ладонями мне в грудь. Я не отпускаю ее, удерживаю талию. Побег не удается. Слышу жалобный всхлип.

— Пожалуйста, — молит она, — я не смогу.

— Я немного подожду, пока успокоишься, — мягче отвечаю я. — Но это произойдет. Постарайся смириться и привыкнуть. Ты — моя, и будешь моей во всех смыслах.

Глаза Кэйри становятся просто огромными. Она испуганно и возмущенно смотрит на меня. Ее пальцы мнут ткань моей рубашки, губы подрагивают.

Я сам в этом виноват. Между нами никогда не было такой горечи.

— Не бойся, — шепчу я тихо, лаская ее щеку. — Так как в тот раз больше не будет. Больно тоже больше не будет. Я согрею твою душу. Я буду с тобой нежен.

— Не хочу, — выдыхает Кэйри. — Не хочу тебя никаким — ни нежным, ни грубым. Если уж все это произойдет, то причини мне боль! Растопчи меня также, как и тогда! Будь зверем, каким ты и являешься на самом деле! Не хочу к тебе ничего чувствовать! Не хочу быть твоей игрушкой! Мне противна сама мысль, что я поддамся!

В конце своего монолога, она срывается на крик и замирает в ужасе, прикрывая ладонью рот, будто бы сказанное можно вернуть назад.

— Это за гранью, Кэйри, — пока еще спокойно говорю я. — Стоило проявить каплю понимания, как ты тут же переходишь все границы.

— Понимания? — кричит она. — Ты был со мной жесток! Ты меня унизил! Я не могу переварить то, что случилось! Не могу! Я тоже человек, понимаешь?

— Да, понимаю, — откликаюсь я. — Но советую тебе замолчать, пока я не лишил тебя возможности продолжать дерзкие речи. Займу твой рот поцелуем. Держись в рамках, Кэйри. Попробуй сама откорректировать свое поведение, пока я не занялся твоим воспитанием.

Она дрожит в моих руках. Мы смотрим друг на друга и разъяренно дышим.

— Я постоянно забываю, насколько ты меня ненавидишь, — наконец, произносит она. — И что ты мне мстишь.

Я мог бы многое на это ответить, но не собираюсь что-либо доказывать.

— Ты сказала достаточно, — зло выплевываю я. — Придется целовать, если не доходит по-хорошему.

Я склоняюсь к ней, беру за затылок и целую. Жадно и глубоко. Пусть уже смирится! Не ползать же перед ней на коленях всю жизнь?

Или пусть подумает в следующий раз перед тем, как вести себя дерзко.

Но стоит коснуться ее, ощутить под пальцами гладкие темные волосы, тронуть губы губами, как меня поглощает моя любовь. Такая желанная женщина, любимая, долгожданная.

Не могу остановиться, наслаждаюсь, как никогда до этого. Ее запахом, ее кожей, ее душой. Мне мало поцелуя, я почти мгновенно теряю контроль и забываюсь.

Жадно исследую ее тело свободной рукой, глажу талию, руки, ласкаю через тонкую ткань платья. Кладу ладонь на ягодицу непроизвольно,