Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

Эту версию прошлого Пьер произнёс также сухо, как и прошлую. Старая боль словно перестала его тяготить, но я могла догадаться, что это было иллюзией.

— И что ты сделал? — тихо спросила я, хотя ответ, кажется, уже знала.

Пьер взял вилку, но так и не донёс её до рта.

— Я пришёл к её дому и увидел их вместе. Если бы не Эреб, который за мной следил, я бы наверняка убил обоих, но брат спас меня от глупости, — Стикс покачал головой и натянул на лицо улыбку, полную печали. — Тогда я не осознавал, насколько мог влипнуть, но спустя время поблагодарил брата. Забавно, что в нашей семье мозги достались ему, а талант — мне.

Я поймала себя на том, что смотрю на него совсем иначе. Раньше Пьер казался просто надёжным, спокойным и правильным. Теперь в его спокойствии читалось другое — он смог это пережить и двинуться дальше.

Мне этого никогда не удавалось. Я либо сгорала, либо убегала.

— Когда ты говоришь, что рядом со мной тебе хорошо, я каждый раз чувствую себя предателем, Лидия.

— Почему? — искренне не понимая, спросила я.

— Потому что, когда я встретил тебя в Кассаре, всерьёз думал, что нельзя тебя упускать. Не из-за моих благих намерений, а из-за брата. Он сделал для меня многое и мне казалось, что отплатить ему той же монетой будет правильно. Я видел, как Эреб на тебя смотрит… и желал ему счастья. Ждал, что рано или поздно ты обратишься ко мне за помощью, а исполнить её я попрошу брата…

— Ого… — другой реакции не нашлось.

Я рассматривала Пьера, который поник.

Он уже говорил нечто подобное, но в тот момент я была поглощена мыслями о безопасности.

— Всё пошло не по плану… Чем больше я с тобой общался, тем сильнее понимал, что ты заслужила лучшего. Но я почему-то никогда не считал, что могу быть тем самым лучшим.

Мысль о том, что Пьер «сохранил» меня для Эреба, позабавила. В этом было нечто наивно-неправильное. Правда радость быстро сменилась оглушающей реальностью.

— Со мной всегда всё заканчивается катастрофой, — я запнулась, но всё же договорила: — Твой брат бы неизбежно попал в эту мясорубку. Кронвейн прямо сказал мне, чтобы я держалась от него подальше, если не хочу ему вреда.

Пьер смотрел внимательно, не отводя глаз и это меня устроило куда больше, чем сочувствие.

— Он сказал это, потому что знал, на что способен, — спокойно сказал Стикс. — Не потому, что ты опасна.

— Разве есть разница? Если рядом со мной всё равно кто-то страдает.

— Есть, — он покачал головой. — Огромная.

Я фыркнула, но спорить не стала. В его словах была неприятная логика. Слишком легко было объявить себя источником всех бед. Если всё из-за меня, значит, я могу это остановить. А если нет… тогда остаётся только признать, что жизнь просто жестока сама по себе.

— Я действительно хотел, чтобы ты была с братом. А потом поймал себя на том, что мне неприятно даже представлять вас вместе…

— То есть моего мнения ты даже решил не спрашивать? — выгнув бровь, я позволила себе обиженный тон, хотя ничего такого не испытывала.

Стикс округлил глаза, будто только сейчас осознал, насколько глупыми были его размышления о моём будущем с Эребом.

Я могла бы оскорбиться, но отчего-то не стала. Братья Стикс — первые мужчины в моей жизни, которые не были моей семьёй и не ненавидели меня. Встретив Эреба, я легко поверила в искренность его намерений, не задумываясь о том, что скрывалось за маской доброжелательности. Тогда мне это было и не нужно.

Мыслям просто нравился тот факт, что кто-то смотрит на меня иначе, чем все остальные. Что есть тот, кто не пытался растоптать и стереть с лица земли.

— Мне нравился Эреб, и ты мне нравишься. И многие мужчины, с которыми я спала, мне нравились, Пьер, но это всё не отменяет главного, — слова прозвучали непривычно жёстко, но это и к лучшему. — Дело не в вас…

Это звучало колко. Я прекрасно отдавала отчёт тому, какой эффект произнесёт на Пьера услышанное. Кому в здравом уме может быть приятно слышать о таком от женщины, которая нравится?

— Дело в нём, — уставившись на свои подрагивающие пальцы, я стиснула их сильнее. — С Риэлем всё было неправильно, больно, жестоко… но живо. Словно я тону, но в последний момент успеваю глотнуть воздуха, и он не приносит облегчения, а лишь боль. И какая-то часть меня всё ещё там. Всё ещё в этом аду, ловит воздух, зная, что это вернёт к жизни, но через пытку.

— Ты любишь его? — прямо спросил Пьер.

— Я ненавижу его. Боюсь его. И… — я заставила себя договорить, — всё равно не могу вырвать из себя.

Мы какое-то время молчали. Мои глаза зацепились за снежинки, которые непринуждённо кружили за окном.

— И дело не в том, что ты мне не нравишься. Наоборот. Ты слишком нормальный. А я до сих пор живу с призраком мужчины, который давно должен был стать прошлым, но всё ещё держит меня.

В какой момент наш разговор зашёл не туда, я уже не понимала. Да и это было неважно. Важнее, что мы вернулись к еде. Повисшая пауза затягивалась, но никто не торопился прерывать её.

Мы молча доели, и Пьер позволил себе вернуться к непринуждённым темам, но теперь каждая их них звучала острее.

В какой-то момент Стикс вышел с кухни и вернулся, держа в руках тёмный пакет. Он протянул его мне.

— Тут мобильный от твоего брата и ещё кое-что…

Заглянув внутрь, я едва не выронила содержимое из рук.

— Зачем мне пистолет? — испуганно подняв глаза на Пьера, я пыталась найти в его лице ответы, но он лишь пожал плечами.

— Это твой брат настоял. Сказал, что для твоей безопасности.

— Я даже никогда не стреляла…

— Ничего сложного нет, — оказавшись рядом, Стикс встал за моей спиной.

Вряд ли он задумывался, как тяжело мне давалась эта близость. Моя спина упёрлась в его грудь. Пьер мягко взял мою кисть, поправляя хват. Его пальцы осторожно легли поверх